Sidebar

Экономическая реальность «застоя». Сразу скажем: термин «застой» ведёт своё происхождение от политического доклада ЦК XXVII съезду КПСС, прочитанного М.С. Горбачёвым, в котором констатировалось, что «в жизни общества начали проступать застойные явления» как в экономической, так и в социальной сферах. Чем кончились антизастойные меры Горбачева, мы прекрасно знаем.

Перейдем от черного пиара Горбачева к реальности. Страна уверенно развивалась и в 50—60-е годы. СССР становится первой по объему ВНП державой в Европе. Первой космической державой. Опять предоставим слово Самуэльсону:

«Все согласны с тем, что процентные годовые показатели роста в СССР после Второй мировой войны намного выше, чем в США»[1].

Эпоха застоя. Однако в 70-е годы намечается определенное замедление темпов экономического развития. К сожалению, мирная, спокойная жизнь часто воспринимается как застой, тем не менее, факты убедительно говорят о его отсутствии. Ниже приведены данные сопоставительного развития СССР[2] и США[3] (табл. 1).

Таблица № 1

Темпы роста ВНП в СССР и США

СССР США
1971—1975 гг. 5,7 2,2
1976—1980 гг. 4,3 3,4
1981—1985 гг. 3,6 2,6

Если отбросить различные сплетни и опираться на факты, можно увидеть, что СССР опережал США по темпам своего развития. Если в СССР был застой, что тогда было в США?

Средний прирост ВНП (НД) в СССР в 1946—1985 гг. — 7%, аналогичные показатели США — 3,2%[4]. Для объективности приведем расчеты ЦРУ. По данным ЦРУ, в 1960 г. ВНП СССР составил в процентах от ВНП США 47,7%, в 1970 г. 53,2%, а в 1982 г. — 56,1%[5]. Таким образом, абсолютно непредвзятый сопоставительный анализ развития экономики СССР и США не позволяет сделать вывод о неэффективности советской экономики.

7 % больше 3,2%, и это не зависит от того, сторонник вы социализма или противник. Факты вещь упрямая.


[1] Самуэльсон П. Экономика. В 2 т. Т. 2.  М., 1992. С. 411—412.

[2] Народное хозяйство СССР в 1987 г.  М., 1988. С. 7, 8.

[3] Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика.  В 2 т. Т. I. М., 1992.

[4] С 1951—1965. См. БСЭ [Пятилетние планы развития народного хозяйства]. С 1966—1986. См. Народное хозяйство СССР в 1987 г. М., 1988. С. 7, 8. (Цит. Постижение / ред. сост. Бородкин Ф.М.  М., 1989. С. 423.)

[5] Какими мы были раньше? Обозреватель – Observer. // 1992. №2.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 129 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Почему, в конечном счете, мы победим

Исторический процесс хоть и объективен, но многовариантен. Конечно, есть объективная закономерность, против которой элита, как бы талантлива она ни была, пойти не может, однако эта закономерность многовариантна. Точнее, закономерностей множество, и роль элиты заключается в том, чтобы выбрать одну из них. Например, человек тяжело болен. Если его не лечить, он закономерно умрет, если лечить хорошо — также закономерно поправится, если лечить плохо — выздоровеет, но последствия болезни, в силу закономерности, еще долго будут давать о себе знать. Однако в любом случае, как бы талантлив ни был врач, чем бы он ни лечил больного, у того не вырастет вторая голова, потому что это совершенно не закономерно. В роли пациента в данном примере выступает общество, в роли врача — элита.

Существует объективная закономерность. Исходя из нее, Россия может стать локомотивом нового этапа развития человечества. Но станет ли эта объективная закономерность реальностью? Это зависит от нас. Мы должны, обязаны победить, потому что это предопределено историей. 

Венгерский мятеж 1956 года

Венгерский контрреволюционный мятеж 1956 года был во многом подготовлен XX съездом. Произошел он в том же 1956 году. Демонстранты снесли памятник Сталину и попытались захватить ряд зданий в Будапеште.

Венгерский мятеж 1956 года. Предыстория мятежа такова. Во Второй мировой войне Венгрия принимала участие на стороне фашистского блока, её войска участвовали в оккупации территории СССР, из венгров были сформированы три эсэсовских дивизии. В 1944—1945 годах венгерские войска были разгромлены, её территория занята советскими войсками. Но именно на территории Венгрии, в районе озера Балатон, весной 1945 года немецко-фашистские войска предприняли последнее в своей истории контрнаступление.

Венгрия была самым слабым звеном в социалистическом блоке. Она была не оккупирована нацистской Германией, а являлась её союзником и сражалась с СССР практически до самого последнего дня войны.

Поэтому недовольных, в том числе бывших нацистов, в Венгрии было много. Этим активно воспользовались наши бывшие «союзники». Очень активно работала здесь британская МИ-6, которая готовила многочисленные кадры «народных повстанцев» на своих секретных базах в Австрии и затем перебрасывала их в Венгрию.

23 октября вспыхнул контрреволюционный мятеж. Он сопровождался массовыми убийствами коммунистов. Было убито около 800 человек. Мятеж был подавлен венгерскими рабочими дружинами (25 тыс.) при поддержке советских войск (31 тыс.) 9 ноября 1956 года.

Русское освобождение

Запад построил свою цивилизацию на костях других народов. К началу XIX в. страны Западной Европы и США прошли свою научную и промышленную революции, и в середи­не века переживали период устойчивого индустриального роста. За период 1800—1870 гг. их душевой ВВП увеличился почти вдвое, несмотря на значительный рост населения.

В этот период основные страны периферии были колониями или полуколо­ниями европейских государств. Они не могли противостоять экс­пансии европейцев и подвергались хищнической эксплуатации. Во многих периферийных странах шли процессы деиндустриали­зации и дезурбанизации, войны за независимость, происходили военные пере­вороты, народные восстания против колонизаторов. За 1800—1870 гг. средневзвешенный душевой ВВП Бразилии, Мек­сики, Китая, Индии, Индонезии и Египта снизился на 10—15%[1].

И вот происходит первая русская революция. По словам одного из наиболее глубоких современных запад­ных исследователей российских революций Теодора Шанина, на исходе XIX в. Россия стала первой страной, в которой материализовался социальный синдром того, что мы сегодня называем развиваю­щимся обществом, или третьим миром.

 «Для неколониальной пе­риферии капитализма русская революция 1905—1907 гг. была первой в серии революционных событий, которые подвергли су­ровому испытанию европоцентризм структур власти и моделей самопознания, сложившихся в XIX в. За революцией в России не­медленно последовали революции в Турции (1908), Иране (1909), Мексике (1910), Китае (1911). К ним надо добавить и другие мощ­ные социальные противостояния…»[2].

После Октябрьской революции начинается борьба за независимость по всему миру. Советский Союз активно помогает национально-освободительной борьбе народов против колонизаторов. Добиваются независимости Индия, страны Африки, Южной и Латинской Америки. Это вызывало безумную злобу Запада, а взоры лидеров угнетенных стран были обращены на Советский Союз.

Запад нас ненавидит, потому что мы разрушили его мир — мир, где целые континенты работали на благосостояние Запада, мир, который Запад сегодня хочет вернуть всеми силами.

«Но было бы ошибочно сводить взаимоотношения Запада и коммунистического мира исключительно к противостоянию со­циальных систем. Россия задолго до революции 1917 года стала сферой колонизации для западных стран. Революция означала, что Запад эту сферу терял. Да и для Гитлера борьба против ком­мунизма («большевизма») была не столько самоцелью, сколько предлогом для захвата «жизненного пространства» и превраще­ния живущих на нем людей в рабов нового образца. Победа Со­ветского Союза над Германией и расширение сферы его влияния в мире колоссальным образом сократили возможности Запада в отношении колонизации планеты. А в перспективе над Западом нависла угроза вообще быть загнанным в свои национальные границы, что было бы равносильно его упадку и даже исторической гибели»[3].


[1] Волконский В.А. Драма духовной истории: Внешнеэкономические основания экономического кризиса. М., 2002. С. 121.

[2] Шанин Т. Революция как момент истины: Россия, 1905—1907 гг., 1917—1922 гг.  М., 1997. С. 9, 26.

[3] Зиновьев А. Русский эксперимент. М., 1995. С. 308—309.