Sidebar

В партию большевиков Хрущев вступил лишь в 1918 году. Потом серенькая карьера партийного интригана, всегда колебавшегося вместе с линией партии. В частности, как 1-й секретарь Московского горкома и обкома ВКП(б), а позднее как первый секретарь ЦК КП(б) Украины проявил себя «беспощадным борцом» с «врагами народа».

«…Будучи первым секретарём Московского обкома и горкома партии в 1937 году, Н.С. Хрущёв «активно выпрашивал у Политбюро „лимиты на расстрел» рядовых „врагов народа»: кулаков, уголовников… «Н. С. Хрущёв прославился на этой работе своей кровожадностью». Например, в стенограмме январского (1938 года) закрытого Пленума ЦК ВКП(б) Хрущёв фигурировал в докладе Г.М. Маленкова 14 января 1938 года на Пленуме как «перегибщик». Причём персонально по Хрущёву Маленков сказал: «Проведённая в Москве проверка исключений из партии и арестов обнаружила, что большинство осуждённых вообще ни в чём не виноваты»[1].

Об этом он старался не вспоминать, как не вспоминать и о том, что он являлся одним из виновников катастрофических окружений РККА под Киевом (1941) и под Харьковом (1942).

Хрущев кратко. Еще раз подчеркнем: Хрущев пришел к власти как путчист, а не в результате его выдвижения Коммунистической партией.

Оценки деятельности Хрущева прямо противоположны. Нередко Хрущева обвиняют в целенаправленном развале социалистической системы Советского Союза. Согласно этой точке зрения, в то время демонтаж социализма был невозможен, так как слишком очевидны были его успехи. Также и с точки зрения Запада: сначала социализм надо развалить, чтобы потом представить его заведомо недееспособным. И Хрущев с успехом начал выполнять эту миссию. Хрущев был первым диссидентом. Так, В.М. Молотов писал: «Хрущёв — он же сапожник в вопросах теории, он же противник марксизма-ленинизма, это же враг коммунистической революции, скрытый и хитрый, очень завуалированный...» (21.06.1972)[2].

«Хрущев, а не Солженицын и не Сахаров был первым советским диссидентом, и странно не то, что он, в конце концов пал, но то, что он пал в 1964 году, а не в 1957, когда против него восстало большинство его соратников, а спас его решительным силовым маневром маршал Жуков»[3].

Конечно, Хрущев не был агентом западных спецслужб, но профессиональный уровень выскочки, пришедшего к власти с помощью военного переворота, явно не отвечал масштабу задач, стоявших перед такой огромной страной, как СССР. Как верно отметил Л.М. Каганович:

«Он принёс пользу нашему государству и партии, наряду с ошибками и недостатками, от которых никто не свободен. Однако "вышка" — первый секретарь ЦК ВКП(б) — оказалась для него слишком высокой»[4].

 Усугубляла непрофессионализм энергичность, желание кипучей реформаторской деятельности. Резюмируя, можно сказать, что, при отдельных положительных сторонах, деятельность Хрущева не укладывалась в общий мейнстрим русской истории.

Он пришел на штыках Жукова, держался на штыках Жукова. Оставшись без поддержки Жукова, он теряет власть. В октябре 1964 года уже весь президиум ЦК высказался за отставку военного путчиста Хрущева. Хрущев пишет заявление об уходе на пенсию по состоянию здоровья.

Никаким заговором Пленум не был, соблюдены все уставные нормы. На пост Первого секретаря Хрущёва избрал Пленум. Пленум и освободил его. В своё время Пленум рекомендовал Верховному Совету назначить Хрущёва на пост Председателя Совмина. И в октябре 64-го Пленум вынес рекомендацию Верховному Совету о смещении его с этого поста. Уже перед Пленумом, на заседании Президиума, Хрущёв сам признал: ему невозможно оставаться далее у руля государства и партии. Так что члены ЦК поступили не только правомерно, но и впервые в советской истории партии смело, в соответствии с убеждениями, пошли на смещение лидера, допустившего множество ошибок, и как политического руководителя, переставшего соответствовать своему назначению[5].

 Таким образом, Н.С. Хрущёв — неоднозначная фигура на политическом небосклоне России. Он желал счастья советскому народу, хотел, чтобы все жили при коммунизме. Но его реформаторские способности оказались довольно ограниченными, что к тому же усугублялось импульсивным характером. Вместо продуманных долгосрочных реформ началась реформаторская чехарда, что привело к ухудшению дел в экономике, в политике. Крайне сильно пострадал международный имидж СССР, когда вместо взвешенного политика пришел человек, стучавший башмаком по трибуне ООН.

«Бунт его был направлен против русской имперской истории: его либеральные реформы угрожали самому существованию империи. Иначе говоря, антисталинский курс Хрущева оказался неуместен в России и был ею решительно отвергнут»[6].

Политика Хрущева — яркая иллюстрация поговорки: «дурак хуже врага». Здесь можно лишь добавить: когда этот дурак энергичный, то он хуже десяти врагов, а когда, вдобавок, дурак занимает высший государственный пост, то хуже и целой армии врагов.


[1] Сироткин В. Сталин. Как заставить людей работать?  М., 2004.   

[2] Феликс Чуев. Полудержавный властелин.  М., 2000.

[3] Соловьев В., Клепикова Е. Андропов: Тайный ход в Кремль. Спб., 1995. С. 42

[4] Каганович Л.М. Памятные записки. С. 647.

[6] Соловьев В., Клепикова Е. Андропов: Тайный ход в Кремль. Спб., 1995. С. 41


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 40 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Сводные данные о менталитете «Самоактуализация»

Проповедуемое национальной элитой качество — самоактуализация.

Максима мировоззрения — «каждый должен самостоятельно добиваться самоактуализации своего творческого потенциала и делиться произведенным со всеми»

Идеальными качествами национального менталитета, благодаря которым развивается данная  модель общества, являются стремление к самореализации  и альтруизм.

Наиболее яркие носители данного типа менталитета — древние греки. Реальные качества национального менталитета, способствующие развитию данной модели общества, — стремление к самореализации и альтруизм.

Модель общества — полисная аристократия. Идеология — фашизм.

Образно говоря, вид спортивных состязаний — Олимпиада. 

Русскость?

Петровская насильственная европеизация господствующего класса со временем привела к тому, что русский народ раскололся на французско-говорящий высший свет и простой народ. Господствующий класс стал чужд России, а Россия — чужда господствующему классу. Еще в XIX веке Н. Я. Данилевский писал:

«Все, чему придается это название русского, считается как бы годным лишь для простого народа, не стоящим внимания людей более богатых или образованных»[1].

К простому народу — своему кормильцу — господствующий класс относился как к некультурному быдлу. Представители господствующего класса во всем стремились походить на Европу: в одежде, в манерах, в языке… Признаком культурности считалось только европейское образование.

«В настоящее время большинство русской интеллигенции не только анационально, но прямо антинационально. Оно порабощено социальным космополитизмом и сепаратизмом, и с этой точки зрения является явным и резким противником и врагом своей нации и своей Родины»[2].

Формируется атмосфера 17-го года. Интеллигенция выходит на площади, требуя либерализации на западный манер, другая часть на митинги не выходит, но поддерживает первую, о чем говорят не рекламируемые широко опросы. Конечно, по русской традиции, интеллигенция заискивает перед властью, но потом в кулуарах откровенно смеется и издевается над власть предержащими. Довольных властью в среде интеллигенции практически нет.

Верховная власть сама насквозь либеральна, ее идеал — западная демократия, тем не менее, она жестко подавляет выступления оппозиции. Она сама не знает, что делать и куда двигаться, а все ее начинания общество тихо саботирует.

Народ устал как от первых либералов-западников, так и от вторых, у него возрождается тоска по сильной руке, которая, наконец, наведет порядок.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было и с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек только 574 приняли священнический сан, то есть всего 25 %[3].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[4].

Иначе говоря, Россия начала ХХ века отнюдь не была тихой и богобоязненной страной высокой христианской морали и законности. Придется признать, что вся церковность простого народа держалась на принуждении. Сразу же после Февральской революции в 1917 г., когда Временное правительство отменило обязательное посещение молебнов в русской армии, состоявшей в основном из крестьян, 70% солдат перестали посещать церковь.

Патриарх Тихон — последний патриарх царской России — 9 октября 1989 года был канонизирован Архиерейским Собором РПЦ. Вряд ли у кого возникнут сомнения в авторитетности этого источника.

«Отныне Церковь отмежевалась от контрреволюции и стоит на стороне Советской власти»[5].

«Церковь возносит молитвы о стране Российской и о Советской власти»[6].

«Церковь признает и поддерживает Советскую власть, ибо нет власти не от Бога»[7].

«Пора <...> принять все происшедшее, как выражение воли Божией <...> осуждая всякое сообщество с врагами Советской Власти и явную или тайную агитацию против нее»[8].

«Мы <...> всенародно признали новый порядок вещей и Рабоче-Крестьянскую Власть народов, Правительство коей искренне приветствовали»[9].

«Мы <...> уже осудили заграничный церковный собор Карловицкий за попытку восстановить в России монархию из дома Романовых»[10].

«Молим вас со спокойной совестью, без боязни погрешить против святой веры, подчиниться Советской власти не за страх, а за совесть, памятуя слова апостола: "всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, — существующие же власти от Бога установлены»[11].

Таковы наставления последнего царского патриарха: не за страх, а за совесть подчиняйтесь Советской власти, которая есть выражение Божьей воли. Советская власть — выраженье Божьей воли? Да, это глубокое, мудрое наставление, которое лишь при поверхностной оценке непонятно. Как мы увидим далее, Патриарх раньше многих понял то, что было скрыто от обывателя.

Об уровне нравственности свидетельствует и тот факт, что в Санкт-Петербурге в 1913 г. число высших учебных заведений равнялось числу официально зарегистрированных публичных домов.

Кризис русскости с неминуемой неизбежностью привел к элитарно-властному дисбалансу. Уровень своего дохода русские дворяне пытались сделать столь же высоким, как и в Европе, не понимая, что благосостояние правящего класса в Европе во многом было результатом беспощадной эксплуатации колоний. Наше же дворянство в погоне за европейским уровнем потребления нещадно эксплуатировало русский народ, показывая пример невообразимого социального эгоизма. И здесь нет никакого преувеличения революционных писателей и публицистов, писавших об этом. Предоставим слово монархисту и консерватору П.И. Ковалевскому:

«Крестьяне зачастую теряли образ человеческий. Это были существа, очень похожие на человеческие, — мелкие, ху­дые, бледные, с косматой головой и с такой же бородой. Одевались они в тряпки из холста или в овечью шкуру, на ногах — опорки или тряпки. Жили они в землянках или в жал­ких хатках. Дальше своей деревни — мало кто знал другой свет. Эти крестьяне, главным образом, обрабатывали зем­лю, добывали хлеб и составляли из него деньги, которые затем должны были перейти в карман помещиков и управля­ющих. Правда, часть хлеба давали и крестьянам для еды, но этот хлеб часто бывал с примесью мякины… Личность таких несчастных как людей была ничем не обеспечена. Я лично видел случаи, когда отца семьи продавали в одну сто­рону, мать — в другую, а детей — в третью. Крепостные с лёгкой душой менялись на собак, лошадей и др. предметы. Управляющие и помещики проявляли свои права не только на женский труд, но и на личность женщины»[12].


[1] Данилевский Н. Я. Россия и Европа.  М., 1995. С. 79.

[2] Ковалевский П. И. Русский национализм. М., 2006. С. 45.

[3] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. Париж, 1991. С. 53

[4] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991, № 10. С. 140—141, 146.

[5] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.298.

[6] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.296.

[7] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.296.

[8] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М., 1998. С. 292.

[9] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М. 1998. С. 291—292.

[10] Акты патриарха Тихона. М., 1994, С.287.

[11] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М. 1998, С.295.

[12] Ковалевский П. И. Русский национализм. М., 2006. С. 31.

§ 2. О революции без сказок

§ 2. О революции без сказок