Sidebar

Во время Первой мировой войны немецкие шпионы изобличались не по одиночке, а целыми сетями. Затем случилось вообще из ряда вон выходящее событие. Как немецкий шпион был изобличен военный министр Сухомлинов. То есть всей военной компанией руководил предатель. Потом появилось множество версий о том, что Сухомлинова оклеветали, однако стоило ему оказаться на свободе, как он сразу же через Финляндию уехал в Германию.

Вспомним и великого князя Алексея Александровича, разворовавшего средства, отпущенные на строительство броненосцев типа «Бородино», в результате чего Россия к 1904 г. вместо 10 броненосцев данного типа, находящихся в строю, имела всего 5. Да и то только на стапелях. Судьба русской армии в войне с Японией в 1905 году хорошо известна.

Примерно в том же направлении двигалась и военная компания 1914—1917 гг. Ни побед, ни славы, зато сотни тысяч дезертиров. Но дезертиров можно было понять. В то время как народ умирал на фронтах, многие представители власти развлекались на балах, а некоторые откровенно наживались на войне. Так, несмотря на то, что в 1916 г. Россию стали сотрясать сахарные бунты, группа сахарозаводчиков во главе с Дм. Рубинштейном продавала сахар во вражеские Германию и Турцию, поскольку цены там были выше.

Народ, видя все это, просто зверел. В воздухе все время витал вопрос: «За что мы, простые люди, умираем? Они развлекаются, купают в ванных из шампанского французских куртизанок, делают деньги, мы же служим пушечным мясом»?

Русским не привыкать к трудностям, но русские не могут понять, почему часть нации должна умирать на фронтах, а другая развлекаться на балах и наживать состояния на спекуляциях и взятках. Во время Великой Отечественной войны трудностей на долю народа выпало значительно больше, но народ выстоял, потому что знал: трудно всем, от главнокомандующего до солдата. Дети всех советских руководителей воевали, и воевали на фронтах, а не отсиживаясь в штабах. Погиб сын Сталина, сын Микояна и немало других…

Национальная коррупция. Первую мировую войну мы вели под диктовку союзников: пока они отдыхали на своих фронтах (все серьезные сражения были на нашем фронте), мы проливали кровь как на нашем, так и на чужом фронте, посылая сражаться своих солдат к союзникам.

Из раза в раз повторялась одна и та же история: немцы наступают на Францию, Франции угрожает полный разгром, она обращается к России с просьбой начать наступление, чтобы оттянуть немецкие войска. Мы ценой сотен тысяч жизней спасаем Францию. Как писал французский маршал Фош, «Если Франция не стерта с карты Европы, она этим, прежде всего, обязана России».

Ради чьих интересов мы сражались с Германией? Германия хотела колониального передела мира, хотела отобрать колонии у Англии и Франции. Англия и Франция этого не хотели. А Россия здесь причем? Это был их внутриевропейский конфликт. У нас не было претензий к Германии, у Германии — к нам. Так почему мы воевали? Война обнажила проблему, о которой и так было известно — подчиненность русского двора интересам западных держав в лице Англии и Франции. От этих стран Россия зависела экономически: ведь в определяющих отраслях производства, таких, как горнодобывающая, металлообрабатывающая, машиностроительная отрасли, иностранные инвестиции превышали российские. Нас просто втянули в эту войну.

Это не Вторая мировая, вдохновляемая антикоммунистическими и антиеврейскими бреднями Гитлера о войне европейской цивилизации против жидов-большевиков, с помощью интернационала пытающихся подчинить мир. А накануне Первой мировой германский монарх множество раз умолял своего «дорого кузена» (Николая II) не объявлять войну Германии, не идти на поводу Англии и Франции. Безрезультатно… 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 27 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

§ 2. Импульсивная дезорганизация

§ 2. Импульсивная дезорганизация

Победа большевиков

Победа большевиков была пирова. Большевикам досталась полностью разрушенная страна, фактически — с отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

«Социализм = Россия» — такова была формула сохранения нашего государства в то непростое время. Многие антисоветчики, в том числе из лагеря патриотов, обвиняли Ленина в том, что он предложил «неправильное» национально-государственное устройство СССР. Надо было, мол, создать вместо республик губернии — просто восстановить Российскую империю, и дело с концом. Отвергая решение собрать Россию в форме Советского Союза, нынешние критики не предлагают никаких разумных вариантов возрождения единой России в тех реальных условиях.

Империю растащил сепаратизм верхов, и Ленин предложил новый тип объединения — снизу, образуя национальные республики. Но эти республики мягко, почти невидимо накладывались на единый скелет из Советов — и страна стала бы именно единой. С этим предложением обратились к трудящимся, которые более всего страдали от своих национальных князьков и были заинтересованы в воссоздании единого государства. При этом учреждение национальных республик, входящих в Союз, нейтрализовало национализм, возникший при «обретении независимости».

Российская империя в форме СССР воссоздалась, так как национальные интересы других народов совпадали с интересами русского народа, и потому не получили поддержки сепаратисты, независимо от их политической программы — ни либеральные масоны на Украи-не, ни социалисты-меньшевики в Грузии, ни исламская буржуазия типа младохивинцев в Средней Азии. Красная армия везде воспринималась как общая многонациональная армия трудящихся России, и ни в какой части России не воспринималась как чужеземная армия.

Таким образом, либерализм верхов развалил Российскую Империю, и воссоздать её смог только социализм низов. Не было бы социализма, не было бы и России.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня об этом все забыли, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«Противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»[1].

Черносотенец Б.В. Никольский признавал, что большевики строили новую российскую государственность, выступая «как орудие исторической неизбежности», причем «с таким нечеловеческим напряжением, которого не выдержать было бы никому из прежних деятелей».

Большевики нейтрализовали национал-сепаратистов предложением собраться в Союз республик с правом наций на самоопределение (которое сам Ленин относил к категории «нецелесообразного права» — так оно и воспринималось в СССР вплоть до успеха антисоветских «демократов»-западников в 1991 г.). Видный царский генерал М.Д. Бонч-Бруевич писал:

 «Скорее инстинктом, чем разумом, я тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения».

Это и есть главное, что пытаются замазать сегодня наши «либералы-западники» в союзе кое с кем из «патриотов» — именно большевики в гражданской войне стояли «на страже русских национальных интересов». А белые — на страже интересов Запада. И это была пропасть глубже, чем пропасть социальная или политическая. По мере того, как офицеры Белой армии это понимали, они перетекали в Красную, обеспечивая тем самым победу большевиков.


[1] Устрялов Н. В. Национал большевизм. М., 2003. С. 51.

Национальная коррупция

Во время Первой мировой войны немецкие шпионы изобличались не по одиночке, а целыми сетями. Затем случилось вообще из ряда вон выходящее событие. Как немецкий шпион был изобличен военный министр Сухомлинов. То есть всей военной компанией руководил предатель. Потом появилось множество версий о том, что Сухомлинова оклеветали, однако стоило ему оказаться на свободе, как он сразу же через Финляндию уехал в Германию.

Вспомним и великого князя Алексея Александровича, разворовавшего средства, отпущенные на строительство броненосцев типа «Бородино», в результате чего Россия к 1904 г. вместо 10 броненосцев данного типа, находящихся в строю, имела всего 5. Да и то только на стапелях. Судьба русской армии в войне с Японией в 1905 году хорошо известна.

Примерно в том же направлении двигалась и военная компания 1914—1917 гг. Ни побед, ни славы, зато сотни тысяч дезертиров. Но дезертиров можно было понять. В то время как народ умирал на фронтах, многие представители власти развлекались на балах, а некоторые откровенно наживались на войне. Так, несмотря на то, что в 1916 г. Россию стали сотрясать сахарные бунты, группа сахарозаводчиков во главе с Дм. Рубинштейном продавала сахар во вражеские Германию и Турцию, поскольку цены там были выше.

Народ, видя все это, просто зверел. В воздухе все время витал вопрос: «За что мы, простые люди, умираем? Они развлекаются, купают в ванных из шампанского французских куртизанок, делают деньги, мы же служим пушечным мясом»?

Русским не привыкать к трудностям, но русские не могут понять, почему часть нации должна умирать на фронтах, а другая развлекаться на балах и наживать состояния на спекуляциях и взятках. Во время Великой Отечественной войны трудностей на долю народа выпало значительно больше, но народ выстоял, потому что знал: трудно всем, от главнокомандующего до солдата. Дети всех советских руководителей воевали, и воевали на фронтах, а не отсиживаясь в штабах. Погиб сын Сталина, сын Микояна и немало других…

Национальная коррупция. Первую мировую войну мы вели под диктовку союзников: пока они отдыхали на своих фронтах (все серьезные сражения были на нашем фронте), мы проливали кровь как на нашем, так и на чужом фронте, посылая сражаться своих солдат к союзникам.

Из раза в раз повторялась одна и та же история: немцы наступают на Францию, Франции угрожает полный разгром, она обращается к России с просьбой начать наступление, чтобы оттянуть немецкие войска. Мы ценой сотен тысяч жизней спасаем Францию. Как писал французский маршал Фош, «Если Франция не стерта с карты Европы, она этим, прежде всего, обязана России».

Ради чьих интересов мы сражались с Германией? Германия хотела колониального передела мира, хотела отобрать колонии у Англии и Франции. Англия и Франция этого не хотели. А Россия здесь причем? Это был их внутриевропейский конфликт. У нас не было претензий к Германии, у Германии — к нам. Так почему мы воевали? Война обнажила проблему, о которой и так было известно — подчиненность русского двора интересам западных держав в лице Англии и Франции. От этих стран Россия зависела экономически: ведь в определяющих отраслях производства, таких, как горнодобывающая, металлообрабатывающая, машиностроительная отрасли, иностранные инвестиции превышали российские. Нас просто втянули в эту войну.

Это не Вторая мировая, вдохновляемая антикоммунистическими и антиеврейскими бреднями Гитлера о войне европейской цивилизации против жидов-большевиков, с помощью интернационала пытающихся подчинить мир. А накануне Первой мировой германский монарх множество раз умолял своего «дорого кузена» (Николая II) не объявлять войну Германии, не идти на поводу Англии и Франции. Безрезультатно…