Sidebar

Советский проект был вершиной развития России. Приходится признать, что при всех его недостатках и до, и после него было хуже.

И это не случайно. Дело не в личностях руководителей. Дело в том, что тогда Россия выбрала социальную модель, отвечающую духу народа. И произошло то, что невозможно было представить. Прошли считанные годы, и из неграмотной, отсталой страны она превратилась в индустриальную державу со своими автомобилями, пароходами, лучшими в мире видами вооружений.

Ведущая европейская держава со своими многочисленными союзниками напала на нас и была повержена.

 Мы схлестнулись в космической гонке с США. И ведущая капиталистическая держава мира нам проиграла. Произошло то, что в царской России, да и сейчас воспринимается, как сказка.

Мы заняли ведущие позиции во многих науках. Появилась целая плеяда русских физиков, математиков.

Мы стали сверхдержавой, которую уважали во всем мире. На нас с надеждой смотрело полмира. Даже в самых радужных своих фантазиях славянофилы не могли себе представить такого.

Но все это осталось в прошлом.

Возродится ли вновь Россия? Вернем ли мы себе былое величие? Сможет ли русский народ воспрянуть или тихо уйдет в небытие? История ждет от нас ответа на эти вопросы.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 18 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

§ 2. Импульсивная дезорганизация

§ 2. Импульсивная дезорганизация

Советский социализм

Почему Россия выбрала социализм? До революции в России национальная идеология выражалась в триединой формуле «Самодержавие — Православие — Народность». Социализм давал такую же национальную идеологию в несколько измененном виде, отвечающем духу времени.

Советский социализм

Самодержавие. В социалистическом государстве самодержавие заменялось однопартийной системой, в то время как на Западе идеалом была многопартийная система. Основной чертой самодержавия являлась единоличная неограниченная власть царя. То же самое было и в советском государстве, единственное отличие заключалось в том, что царя в России называли «Царь-батюшка», Петр I в 1721 г. получил титул «Отца Отечества», а в советском государстве главу называли «Отец всех народов». Очевидно, что данные русские ценности политического устройства прямо противоположны западному либерализму с постоянной борьбой партий, выборами, разделением властей, балансом сил и т.д. В России народ сражался на поле брани «За веру, царя и отечество», в Советском Союзе — «За Родину, за Сталина». Слово «вера» отсутствует во втором выражении, но часто оно подразумевалось, как само собой разумеющееся. Этой верой был коммунизм. Многие бойцы Красной армии перед решающим сражением писали: «Если я погибну в бою, прошу считать меня коммунистом». На Западе ничего подобного, естественно, не было, а выражения: «за Родину, за Клинтона» или «если я погибну в бою, прошу считать меня демократом», — выглядят просто комично.

Православие — это приоритет духовного над материальным. В Советском Союзе высмеивались мещанство, вещизм, страсть к приобретательству.

«В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес, и это будет способствовать хозяйственному развитию це­лого, это будет выгодно для общества, нации, государ­ства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, об­ществу, целому, и тогда получишь все, что тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм, и в этом его правота. Совершенно ясно, что второй принцип отно­шения к хозяйственной жизни более соответствует хри­стианству, чем первый. Первый принцип столь же антих­ристианский, как антихристианским является римское по­нятие о собственности»[1].

Православие — это религия беззащитных, нищих. Недаром на Руси юродивые считались святыми. Так что в утверждении некоторых религиозных мыслителей, что Христос был первым социалистом, есть доля истины, и большая доля. Православие — это вера в то, что мы поклоняемся истинным ценностям. Католический, а тем более протестантский Запад считался отпавшим от истинного христианства, отсюда и название «православие». Россия считалась носителем истинных ценностей: «Москва — третий Рим», русский народ — богоносец. Вплоть до начала XX века русские верили, что их православная вера — единственно верная.

Коммунизм в том смысле, в котором его понимали простые люди, это также вера бедных и беззащитных. И это единственно верная вера. На Руси веками громили сектантов, в Советском Союзе — диссидентов. На Западе все наоборот: во-первых, господство плюрализма, где каждый выбирает себе веру по вкусу, во-вторых, вера не имеет такого значения в жизни западных людей.

«Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве как Третьем Риме. Религиозный раскол XVII века обнаружил, что московское царство не есть Третий Рим. Менее всего, конечно, петербургская империя была осуществлением идеи Третьего Рима. В ней произошло окончательное раздвоение. Мессианская идея русского на­рода приняла или апокалиптическую форму или форму революционную. И вот произошло изумительное в судьбе русского народа событие. Вместо Третьего Рима в Рос­сии удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Третий Интернационал есть тоже священное цар­ство, и оно тоже основано на ортодоксальной вере. На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а русская национальная идея. Это есть трансформация русского мессианизма. Западные коммунисты, примыкающие к Третьему Интернационалу, играют унизительную роль. Они не понимают, что, присоединяясь к Третьему Интернационалу, они присоединяются к русскому народу и осуществляют его мессиан­ское призвание. Я слыхал, как на французском коммуни­стическом собрании один французский коммунист гово­рил: «Маркс сказал, что у рабочих нет отечества, это было верно, но сейчас уже не верно, они имеют отечество — это Россия, это Москва, и рабочие должны защищать свое оте­чество»[2].

Интересно, что и многие известные деятели марксизма (например, В. Вейтлинг, А. Виллих, К. Шаппер) считали коммунизм «последней великой религией».

Народность в официальном советском лексиконе заменялась терминами «коллективизм», «взаимопомощь» и т.д., а часто не заменялась вовсе: «народное хозяйство», «народный артист» и т.д. Народность, коллективизм — прямые противоположности западного индивидуализма.

Итак, русский народ выбрал социализм как строй, наиболее полно воплощающий русское мировоззрение. Социалистическая революция сметала все чуждое, наносное, нерусское, все то, что нам досталось от реформ Петра I, в этой связи то, что Москва — исконно русская столица вновь обрела свой статус, было символично.

«Марксизм столь нерусского происхождения и нерусского характера приобретает русский стиль, стиль восточный, приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом»[3].

Монархисты, оказавшиеся за границей, ненавидевшие большевиков, все равно были вынуждены признать:

«Большевизм привился не потому, что в нем открыта была новая, марксистская правда, но главным образом вследствие старой правды, в большевизме ощущаемой»[4].

Образно говоря, советский социализм — это монархия, адаптированная к современным условиям. Все, что могли, в СССР от монархии взяли, что не взяли — взять было просто невозможно.

А либеральные реформаторы, которые изрекали: «Признаем же нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализму» (П. Струве), учились капитализму в одиночестве и уже не в этой стране.


[1] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997. С. 409.

[2] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997. С. 371.

[3] Подберезкин А., Макаров В. Стратегия для будущего президента России: Русский путь. М., 2000. С. 21.

[4] Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998. С.115.

Международное положение СССР

В области внешней политики в 1970-х годах было немало сделано для достижения политической разрядки. Были заключены американо-советские договоры об ограничении стратегических наступательных вооружений. Была расширена советская зона влияния на разных континентах: Никарагуа, Эфиопия, Ангола, Вьетнам, Афганистан и так далее. Была построена мировая система социализма.

Особо остановимся на так называемой «Пражской весне» — контрреволюционном мятеже, устроенном западными спецслужбами в Чехословакии.

5 января 1968 года первым секретарём ЦК КП Чехословакии стал Александр Дубчек. В апреле 1968 года соратники Дубчека (К. Рихта, О. Шик, П. Ауэсперг) предложили свою «Программу действий» — программу реформирования для обеспечения «идейного плюрализма» — этакий горбачевизм чешского разлива. Далее все под копирку: либерализация, развал страны на Чехию и Словакию. Все это под прикрытием слов об истинном социализме, ленинских принципах и т.д. 

23 марта 1968 года на съезде коммунистических партий в Дрездене прозвучала критика реформ в Чехословакии, 4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро критиковал положение в ЧССР.

Руководители пяти стран Организации Варшавского договора 15 июля 1968 года адресовали Компартии Чехословакии письмо о необходимости решительного наступления на «правое крыло» в партии и «антисоциалистические силы» в стране. В ответ клятвы в верности социализму и Москве и продолжающийся развал.

Эта политика кучки заговорщиков в окружении Дубчека не была поддержана даже в самой Чехословакии. Целый ряд видных общественных деятелей Чехословакии подписались под открытым письмом с просьбой о помощи к странам Организации Варшавского договора

20 августа 1968 года 124-тысячный контингент вооруженных сил «дружественных государств»: СССР, Польши, ГДР, Венгрии и Болгарии, — пересек границу страны.

Дубчек сразу в своём радиовоззвании к жителям страны призвал граждан сохранять спокойствие. Спокойствие было сохранено, даже Дубчека с поста не сняли. Вскоре Дубчек вместе с остальными руководителями Чехословакии прибыл в Москву для переговоров. После возвращения в Прагу до апреля 1969 года Александр Дубчек пребывал на посту первого секретаря ЦК КПЧ и возглавлял Федеральное собрание Чехословакии.

Потом сами чехословацкие  коммунисты на апрельском пленуме ЦК КПЧ (1969) отстранили Дубчека от власти и избрали первым секретарем Густава Гусака. Смещённый с постов в своей стране, в 1969—1970 гг. Дубчек некоторое время был послом в Турции.

Из Дубчека сегодня делают героя. Но он такой же герой, как и Горбачев, — слабый политик, вечно искавший «консенсус». Он не был даже агентом западных спецслужб, в противном случае его не отправили бы послом в капиталистическую Турцию из-за боязни, что сбежит. Дубчек с отличием окончил высшую партийную школу в Москве. Стал первым словаком на посту главы чехословацкой компартии. После ввода войск быстро «нашел консенсус» с позицией стран Организации Варшавского договора.