Sidebar

Советский проект был вершиной развития России. Приходится признать, что при всех его недостатках и до, и после него было хуже.

И это не случайно. Дело не в личностях руководителей. Дело в том, что тогда Россия выбрала социальную модель, отвечающую духу народа. И произошло то, что невозможно было представить. Прошли считанные годы, и из неграмотной, отсталой страны она превратилась в индустриальную державу со своими автомобилями, пароходами, лучшими в мире видами вооружений.

Ведущая европейская держава со своими многочисленными союзниками напала на нас и была повержена.

 Мы схлестнулись в космической гонке с США. И ведущая капиталистическая держава мира нам проиграла. Произошло то, что в царской России, да и сейчас воспринимается, как сказка.

Мы заняли ведущие позиции во многих науках. Появилась целая плеяда русских физиков, математиков.

Мы стали сверхдержавой, которую уважали во всем мире. На нас с надеждой смотрело полмира. Даже в самых радужных своих фантазиях славянофилы не могли себе представить такого.

Но все это осталось в прошлом.

Возродится ли вновь Россия? Вернем ли мы себе былое величие? Сможет ли русский народ воспрянуть или тихо уйдет в небытие? История ждет от нас ответа на эти вопросы.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 15 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Победа большевиков

Победа большевиков была пирова. Большевикам досталась полностью разрушенная страна, фактически — с отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

«Социализм = Россия» — такова была формула сохранения нашего государства в то непростое время. Многие антисоветчики, в том числе из лагеря патриотов, обвиняли Ленина в том, что он предложил «неправильное» национально-государственное устройство СССР. Надо было, мол, создать вместо республик губернии — просто восстановить Российскую империю, и дело с концом. Отвергая решение собрать Россию в форме Советского Союза, нынешние критики не предлагают никаких разумных вариантов возрождения единой России в тех реальных условиях.

Империю растащил сепаратизм верхов, и Ленин предложил новый тип объединения — снизу, образуя национальные республики. Но эти республики мягко, почти невидимо накладывались на единый скелет из Советов — и страна стала бы именно единой. С этим предложением обратились к трудящимся, которые более всего страдали от своих национальных князьков и были заинтересованы в воссоздании единого государства. При этом учреждение национальных республик, входящих в Союз, нейтрализовало национализм, возникший при «обретении независимости».

Российская империя в форме СССР воссоздалась, так как национальные интересы других народов совпадали с интересами русского народа, и потому не получили поддержки сепаратисты, независимо от их политической программы — ни либеральные масоны на Украи-не, ни социалисты-меньшевики в Грузии, ни исламская буржуазия типа младохивинцев в Средней Азии. Красная армия везде воспринималась как общая многонациональная армия трудящихся России, и ни в какой части России не воспринималась как чужеземная армия.

Таким образом, либерализм верхов развалил Российскую Империю, и воссоздать её смог только социализм низов. Не было бы социализма, не было бы и России.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня об этом все забыли, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«Противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»[1].

Черносотенец Б.В. Никольский признавал, что большевики строили новую российскую государственность, выступая «как орудие исторической неизбежности», причем «с таким нечеловеческим напряжением, которого не выдержать было бы никому из прежних деятелей».

Большевики нейтрализовали национал-сепаратистов предложением собраться в Союз республик с правом наций на самоопределение (которое сам Ленин относил к категории «нецелесообразного права» — так оно и воспринималось в СССР вплоть до успеха антисоветских «демократов»-западников в 1991 г.). Видный царский генерал М.Д. Бонч-Бруевич писал:

 «Скорее инстинктом, чем разумом, я тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения».

Это и есть главное, что пытаются замазать сегодня наши «либералы-западники» в союзе кое с кем из «патриотов» — именно большевики в гражданской войне стояли «на страже русских национальных интересов». А белые — на страже интересов Запада. И это была пропасть глубже, чем пропасть социальная или политическая. По мере того, как офицеры Белой армии это понимали, они перетекали в Красную, обеспечивая тем самым победу большевиков.


[1] Устрялов Н. В. Национал большевизм. М., 2003. С. 51.

Качества менталитета «Солидарность»

Сотрудничество. В значительной степени коллективизмом обусловлен патернализм, который выражается в надежде на государство, обязанное решать проблемы каждого гражданина. Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед обществом (народом). В качестве идеала государственной власти российский менталитет предполагает, в первую очередь, власть единоличную (ответственную), сильную (авторитетную) и спра­ведливую (нравственную). В силу этого, в национальном сознании сложилось определенное отноше­ние к авторитету. С одной стороны — вера в авторитет, часто наделяемый харизматическими чертами, и, соответственно, ожи­дание от него «чуда», сопровождаемое постоянной готовностью ему подчиняться. С другой — убеждение в том, что авто­ритет сам должен служить «общему делу», национально-государ­ственной идее. Отсюда направленность национального сознания на контроль за деятельностью авторитета через постоянное соотнесение ее с «общим делом», которое сооб­ща переживается людьми. Если авторитет осуществляет деятель­ность вразрез с этими взглядами, то его образ меркнет, и авторитета, как правило, свергают, а иногда и жестоко с ним рас­правляются.

Вообще, патернализм — ключ ко многим загадкам русской души, мы самая патерналистская нация. Разгадка этого феномена кроется в нашей истории. Русские веками формировались как армия. А в армии выполняют приказ и не ропщут.

Почему в постперестроечной России не идут реформы? Потому что в армии возможны реформы только при соблюдении двух условий: во-первых, они должны быть вертикальны, во-вторых, жестки и не обсуждаемы. Царь должен брить бороды или строить Днепрогэс. Если же он что-то блеет о каких-то налоговых изменениях, которые должны что-то где-то изменить, создать какие-то стимулы, то народ это воспринимает, как что-то чуждое, и всегда саботирует. Настоящий реформатор должен брить насильно бороды. Тогда и царь воспринимается как настоящий, и реформы идут.

Почему русские — единственный народ, который не создает диаспоры? Потому что истинные солдаты не создают диаспор. Они подчиняется руководству. Руководство меняется, они подчиняются ему полностью, подстраивая себя под новые порядки. Цвет русского дворянства в одно поколения стал французским, забыв свои вековые рода, гербы, язык. Все что осталось русского, так это русское кладбище.

На Западе требуют свободы, русские требуют порядка. Почему? В армии не может быть свободы. Партии, которые на своих предвыборных знаменах начертали «Свобода», всегда будут иметь несколько процентов и проиграют тем, кто выступает за порядок.

Патернализм во многом обуславливает такое качество, как долготерпение. Часто создается впечатление, что терпение русских безгранично. Столько лишений, сколько пережила русская нация, не пережил ни один этнос.

«Подвиг непротивления — русский подвиг… Ха­рактерно для русской религиозности юродство — при­нятие поношения от людей, посмеяние миру, вызов миру. …Самосжигание как религиозный подвиг — русское национальное явление, почти неведомое другим народам»[1].

Однако надо понимать, что русские не готовы терпеть все что угодно и от кого угодно. Именно терпеливые русские мужики, не потерпев оккупантов, уходили в партизаны в 1912 году. Массовое партизанское движение было неведомо народам Европы, несмотря на присущую им высокую степень ассертивности (т.е. способности человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него). Казалось бы, все должно было быть иначе: во Франции должны быть партизаны, в России — смиренные русские. Но в действительности было наоборот. Почему?

Русские терпеливы по отношению к действиям государства, потому что считают его своим. Каждый человек позволяет близким людям то, что не позволил бы чужому человеку. Здесь очень важно понять, что русские понимают под государством.

Для западного человека государство — это, прежде всего, чиновник и закон. Так, по данным опросов, в Великобритании 69% считают, что закон не может быть несправедлив, и только 10% считали, что парламентарии плохо работают[2]. Русские не любят как первое, так и второе, потому что для нас государство — это территория, идея и, наконец, государь.

«Чиновник», «бюрократ» — в лексиконе русского обывателя слова с явно выраженной негативной окраской. Общество всегда воспринималось русскими как большая и единая семья. Неслучайно слово «государство» — однокоренное со словом «государь», то есть государство есть вотчина государя, как главы семейства. В то время как западные варианты слова государства происходят от латинского слова status (состояние): state (англ.), staat (нем.), etat (фр.), stato (итал.), estado (исп.). Отсюда проистекают западные теории о государстве, возникшем для упорядочивания естественного состояния, когда все борются друг против друга.

«В России главным действующим лицом было государство. Всё зависело от его нужд, его задач. В России государство стояло «как утес среди моря» (по выражению Ф. Броделя). Всё замыкалось на его всемогуществе, на его усиленной позиции, на его самовластии как по отношению к городам, так и по отношению к православной церкви, или к массе крестьян, или к самим боярам»[3].

Даже народное представительство возникло в России не для того, чтобы ограничить власть царя, как это было на Западе, а напротив — чтобы усилить её. Наибольшее влияние земские соборы имели в начале XVII века, когда страна только вышла из Смутного времени, вследствие чего царская власть была очень слаба.

«Вече и князь представляли собой два необходимых элемента государственной власти: князь был необхо­дим земле для управления и суда, т.е. для установле­ния внутреннего порядка и, кроме того, для защиты страны от внешних врагов; вече, в свою очередь, было необходимо князю, потому что без поддержки насе­ления с одной своей дружиной он далеко не всегда был бы в состоянии провести в жизнь намеченные им меры. Таким образом, оба эти элемента власти допол­няли, поддерживали друг друга, действовали в духе «одиначества» (единения)… Эта черта тоже отделяет Древнюю Русь от средневе­ковой Европы, где вече (парламент) сложилось как противовес княжеской (королевской) власти»[4].

Государь для российского общества — символ государства. Даже восстания народа в России носили на себе отпечаток этой национальной особенности. Крестьянские войны под предводительством Разина (1670—1671 гг.), Булавина (1707—1708 гг.), Пугачева (1773—1775 гг.) имели одну важную, чисто русскую особенность. Эти восстания были не против существующих порядков, даже не против существующей власти, как в Европе. Восставшие были уверены, что царь не знает о творимых на местах беспорядках или что правит не настоящий царь, а самозванец, и целью восстания было восстановление в правах настоящего царя. Не допускалась даже мысль о том, что настоящий царь может быть несправедлив. То есть восстания были направлены не на исправление патриархальных принципов существования государства, а на приведение их в норму (править должен настоящий царь, а не самозванец).

«То есть россияне славились тем, чем иноземцы укоряли их: слепою, неограниченной преданностью к монаршей воле в самых ее безрассудных уклонениях от государственных и человеческих законов»[5].

Альтруизм. С духовностью связаны такие качества как альтруизм, доброжелательность, человеколюбие, милосердие, миролюбие, человечность, сердечность.

У русских, проживающих в Сибири, существовал обычай оставлять на ночь еду у калитки, чтобы возможный беглый каторжник не умер с голоду. Хотя понимали, что преступник, а было жалко — русские склонны к состраданию. Это качество часто играло и отрицательную роль. Русские часто жертвовали своими интересами ради интересов других народов, которые впоследствии отворачивались от нас или, еще хуже, присоединялись к нашим врагам.

Русские, в отличие от Запада, никогда не эксплуатировали другие народы — ни Азию, ни Кавказ, ни Прибалтику. В СССР только Россия и Белоруссия вкладывали в союзный бюджет больше, чем получали из него. Более того, многие народы вообще обязаны России своим существованием.

«Александр (грузинский царь, — авт.), целуя крест, клялся вместе с тремя сыновьями, Ираклием, Давидом и Георгием, вместе со всею землею, быть в вечном, неизменном подданстве у Федора (русский царь, — авт.), у будущих детей его и наследников, иметь одних друзей и врагов с Россиею, служить ей усердно до издыхания»[6].

Русский  альтруизм, который обуславливает стремление к постоянной безвозмездной помощи другим народом, следует отличать от взаимопомощи — атрибута коллективистских цивилизаций. При взаимопомощи предполагается взаимность, русские же всегда помогали альтруистично, без всякой надежды на выгодность последующих взаимоотношений.

«У русских, в случае необходимости, считается нормальным оставить свои ключи от квартиры именно у соседей — чтобы поливать цветы, давать корм рыбкам или кормить домашнего кота. В Европе эти функции выполняет консьержка, причем за определенную плату» [7].

Надежда на безвозмездную помощь порождает иждивенческие настроения, но, с другой стороны, благодаря взаимопомощи народ легче проходит через тяжелые испытания. Нельзя не отметить и положительное влияние взаимопомощи на моральный климат в обществе. В индивидуалистических культурах дружеские связи многочисленны, но не глубоки и не постоянны, социальные обязательства избе­гаются.

Равенство нередко вырождается в уравниловку и зависть. Однако необходимо помнить, что уравниловка и стремление к равенству — разные феномены. Уравниловка ведет к нивелировке индивидуальности, равенство же есть аспект справедливости: равенство возможностей, равенство перед законом и т.д. Уравниловка — это выхолощенное стремление к равенству.

Нередко равенство относят к проявлениям коллективизма. Это неверно. Коллективизм —  это стремление к сопричастности, которое далеко не всегда сопутствует стремлению к равенству. Например, цивилизации Востока являются коллективистскими культурами, но стремление к равенству Востоку чуждо, даже на Западе это стремление выражено более отчетливо.

На Востоке, наоборот, дистанция власти от простого населения громадна, ни о каком равенстве даже речи идти не может. Восточный руководитель исторически всегда был деспотом, оторванным от простого народа настолько, насколько это вообще возможно. Причем, разрыв не только не воспринимался как нечто негативное, а наоборот — как неизменный атрибут власти, подчеркивающий ее значительность. В России, напротив, стремление к равенству, которое есть продолжение альтруизма — аспекта духовности, развито очень сильно.

Советский союз ругали за уравниловку. Да, но к социализму это не имеет никакого отношения. Вспомним, «от каждого — по способностям, каждому — по труду». Уравниловка —  характеристика русского менталитета, поэтому и социализм и капитализм мы подстраиваем под эту черту.

Военные мне рассказывали, что, согласно новому приказу Министерства обороны РФ, начальник части может поощрять хороших офицеров. В результате у одного зарплата 15 тыс., а у другого 40 тыс. Что же делали военные? Брали дополнительные поощрительные деньги и делили на всех. «Как мы можем служить вместе, если я буду делать то же, но получать в 3 раза больше?» — говорил мне один лейтенант. Я эту историю рассказал ста человекам. Ни один не осудил этого лейтенанта, все сказали: «Какие молодцы».


[1] Бердяев Н.А. Русская идея.  М., 2000. С. 11.

[2] Бенедиктов Н. Русские святыни.  М., 2003. С. 29.

[3] Бродель. Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV—XVIII вв. Т. 3. Время мира.  М., 1992. С. 468.

[4] Шмурло Е. Ф. История России.  М., 1999.  С. 67—68.

[5] Карамзин Н.М. История государства российского.  М., 2000. С. 211.

[6] Карамзин Н.М. История государства российского.  М., 2000. С. 351.

[7] Сергеева А. В. Русские: Стереотипы поведения, традиции, ментальность.  М., 2004. С.131

Жертвы политических репрессий

Трудный вопрос о репрессиях. В антисоветской пропаганде особая ставка делается на раздувание мифа о жертвах политических репрессий в период правления Сталина.

Сначала о массовости. Антисоветская пропаганда утверждает, что было расстреляно 10 миллионов, сидело 30. Кто-то говорит о том, что расстреляно 20, а сидело 30 или даже 50 миллионов. Уже сам разброс цифр показывает, что они подкреплены не историческими данными, а лишь воображением. В принципе, каждый может придумать свою цифру, например, 60 миллионов, и смело ее озвучивать. Чем цифра выше, тем более благосклонно она будет воспринята сообществом фальсификаторов истории.

Перейдем от вымыслов к фактам. В ходе подготовке доклада, дискредитирующего Сталина после его смерти, Хрущевым был сделан запрос об осужденных за время правления Сталина. Закрытая справка была предоставлена Генеральным прокурором СССР Руденко. Согласно ей, с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной Коллегией, судами и военными трибуналами было осуждено 3 777 380 человек, в том числе, к высшей мере наказания — 642 980 человек.

При этом надо учитывать, что в 1921 г. еще шла гражданская война, потом было сопротивление басмачества, банды на Украине, иностранные диверсанты и агенты и т.д.

Посмотрите аргументированное видео о репрессиях известного историка Евгения Спицына о репрессиях.

Интересно, что, рассуждая о миллионах репрессированных, реабилитировали на порядок меньше. Это естественно. Рассуждать о миллионах репрессированных можно, рассуждать вообще можно, о чем угодно, но реабилитировать миллионы нельзя, потому что их просто нет. Поясним, о чем идет речь.

В 2006 г. закончилась работа органов прокуратуры по проверке уголовных дел в отношении жертв политических репрессий. За почти 15 лет работы реабилитировано 775 тысяч[1]. Идеологический заказ к прокуратуре понятен, поэтому можно предположить, что работа велась крайне пристрастно — реабилитировались даже явные преступники. Причем реабилитированные — это необязательно расстрелянные, а все, по мнению прокуратуры, репрессированные. Но и эта цифра также нуждается в детальной проверке. Например, в России к репрессированным официально относят детей репрессированных, так как они тоже пострадали от репрессий. Итак, 775 тысяч — официальная цифра, поэтому все разговоры о миллионах репрессированных — плод воспаленного антисоветского воображения.

Интересна и другая цифра. Всего в отношении реабилитации рассматривался 1 млн 240 тыс. дел. Пресловутые миллионы осужденных отсутствуют опять. Но интересно даже не это. Если реабилитировали лишь 775 тыс., значит 465 тыс. отказались признать репрессированными незаконно. Получается, что даже современные историки вынуждены признать, что 465 тыс., т.е. почти 40 % от общего числа были осуждены за контрреволюционные преступления вполне законно. Значит, дела возникали не на пустом месте, как нас нередко пытаются убедить.

Жертвы политических репрессий. Теперь о «репрессиях». Слово «репрессированный» подразумевает человека безвинно наказанного. Были ли наказанные невинно? Были. К сожалению, любая судебная система допускает ошибки. Однако количество ошибочно осужденных в 1920—1950-х годов сегодня завышается в миллионы раз.

«Страдали ли в те лихие годы невиновные? Конечно, страдали, как страдают и сейчас. В благополучной Америке, например, «ошибка правосудия» составляет около 5 % осуждённых. Это официальные данные, основанные на признании самих американских судьей. Это означает, что в тюрьмах США в настоящий момент безвинно сидит свыше ста тысяч человек, а сколько их будет за 30 лет?»[2].

Например, в 2006 г. на свободу вышел американец, проведший в тюрьме 24 года за преступления, которых не совершал. Только результаты ДНК-теста подтвердили невиновность человека, осужденного на 130 лет. До этого на свободу вышел человек, проведший в тюрьме по ошибке 22 года. За 15 лет проведение подобных анализов ДНК позволило оправдать более 170 человек[3]. Речь идет, прежде всего, об изнасиловании — преступлении, в котором возможно проведение подобного теста. И это в случае, если в результате остался материал для ДНК-теста, а если его нет? А сколько преступлений, где такой тест провести нельзя, ведь изнасилования в общей массе преступлений составляют лишь около 10 %. Причем проверка не поставлена на поток, проверяются единичные случаи. Так сколько незаконно репрессированных в США десятки лет проводят в тюрьме? Даже по мнению американских экспертов, за последние 15 лет репрессировано было около 30 тыс. американцев[4].

«Одна из причин, по которой антисоветские идеологи распространяют мифы о десятках миллионах репрессированных, заключается в том, что 20, а тем более 40 миллионов человек не могут быть виновными. Отсюда сразу следует вывод о беззаконности Советской власти. А если посмотреть на реальные, а не выдуманные цифры, то сразу встает вопрос — «Да, это много и это очень плохо, но были ли они невиновны? Вполне может быть, что в стране за 33 года действительно нашлось такое количество людей, нарушивших закон». А как обстоят дела в других странах, может быть там картина принципиально другая? Нет, нисколько. Например, в тюрьмах Америки находится более 2 миллиона 200 тысяч человек. Это сейчас, в мирное время. Это много? Немало. Но из этого никак не следует, что большинство из них невиновны. Население США составляет 260 миллионов человек, количество заключённых — 2 миллиона 200 тысяч. Население СССР в 1940 г. — свыше 190 миллионов, количество заключённых 1 миллион 850 тысяч, то есть, в таком количестве нет ничего экстраординарного»[5].

Казалось бы, Сталин сделал все для того, что бы у потомков не возникло и тени сомнения в виновности осужденных. Процессы были открытыми, факты были на лицо, подсудимые полностью признали вину и раскаялись в содеянном. Что еще нужно? На процессах присутствовали иностранные журналисты и дипломаты. Например, процесс Зиновьева-Каменева. Свою глубокую убеждённость в том, что обвиняемые признавались добровольно, доказательства подлинные и заговор действительно был, высказал присутствовавший в зале суда посол США, кстати, бывший судья и ярый противник коммунизма.

Троцкий из-за рубежа открыто финансировал троцкистское подполье, писал воззвания и скрытые инструкции, открыто призывал к свержению действующего правительства. Это все документировано и известно всем. Вообще, представить мирно сопротивлявшуюся оппозицию, состоящую из профессиональных революционеров ленинской гвардии, довольно трудно. Как трудно представить и то, что старый дореволюционный мир безропотно покорился новой власти.

«На тему о сталинских репрессиях сложилась огром­ная литература. На мой взгляд, она почти на сто процентов есть фальсификация реальной истории. …Вопрос о репрессиях имеет принципиальное значение для понимания как истории формирования русского коммунизма, так и его сущности как социального строя.

Была мировая война. Рухнула царская империя, причем коммунисты в этом были меньше всего по­винны. Произошла революция. В стране — дезорганизация, разруха, голод, расцвет преступности. Новая революция, на сей раз — со­циалистическая. Гражданская война. Интервенция. Восстания. Никакая власть не смогла бы установить элементарный обще­ственный порядок без массовых репрессий… Сталинские репрессии приняли политическую форму в силу конкретных исторических условий — борьба против сил контрре­волюции, саботажа, вредительства и т. п. Наивно думать, будто ничего подобного не было, будто старый мир покорно подчинил­ся новому режиму. Он сопротивлялся, и это было естественно»[6].

 И еще. Наивно думать, что был хороший царь, полная демократия, но пришли большевики и начали всех политических оппонентов сажать, в особенности, творческую интеллигенцию. Вспомним XIX век. Пушкин сослан, Чернышевский — семь лет каторги, ссылка, Достоевский — смертный приговор, в последний момент замененный на каторгу. Герцен, Огарев, Белинский — ссылки, аресты, преследования. Толстой отлучен от церкви и власти, только мировая известность спасла его от ареста.

1877 г. — известный «процесс 193-х». Множество известных обвиняемых. Среди подсудимых было 38 женщин. Число арестованных по «делу 193-х» превышало четыре тысячи. Трое умирают во время процесса, 28 осуждены на каторгу. Множество сослано.

Царский режим казнил, убивал, ссылал, расстреливал мирные демонстрации, со страшной жестокостью подавлял крестьянские восстания. Десятки тысяч погибших, виновных только в том, что они умирали с голоду.

Нельзя судить об исторических фактах вне исторического контекста. Такой подход характерен или для дилетанта или для фальсификатора. Сегодня кажется неоправданной жестокостью сажать людей за негативные высказывания о власти. Но давайте перенесемся в ту эпоху. Что сделали бы с человеком, публично хулившим официальную власть в других странах, например, в нацистской Германии или Италии? Правда, в этих странах была диктатура, поэтому возьмем для примера цитадель демократии — США.

16 мая 1918 г. Конгресс США принял поправку к «Акту о шпионаже», согласно кото­рому тем, кто «высказывается устно или письменно в не­лояльном, хулительном, грубом или оскорбительном тоне о форме государственного устройства или в отношении конституции Соединенных Штатов, или в отношении Вооруженных сил», грозило до 20 лет тюремного заключения[7].

При Сталине всем, кто выступал против государства и народа, неоднократно предоставляли возможность одуматься, и не только Зиновьеву или Каменеву — были прощены тысячи членов украинских, прибалтийских банд, с оружием в руках, на деньги Запада воевавших против нашей Родины. Почему тысячи бывших эсэсовцев сегодня маршируют по улицам Киева, Талина, Риги? Потому что их тогда простили. Такой вот коммунистический гуманизм.

Особая гуманность была проявлена к переселенным народам. Оставим в стороне эмоциональную сторону вопроса и обратимся к фактам и расчетам американского историка Г. Ферра[8].

В 1939 г. численность крымских татар составила 218 000 человек. Около 22 000 человек, или 10 % населения, со­ставляли мужчины призывного возраста. В 1941 г. 20 000 крымских призывников дезертировали из Вооруженных сил СССР; к 1944 г. те же 20 000 крымско-татарских ополченцев пере­шли на сторону нацистской Германии и с оружием в руках бо­ролись против Красной Армии.

Итак, сотрудничество с гитлеровцами в этой среде было поистине массовым. И тут мы приходим к одному из трудных вопро­сов: как в данном случае должна была поступать Советская власть?

Можно было расстрелять 20 000 дезертиров. А можно было всех мужчин призывного, то есть детородного возраста при­говорить к тюремному заключению. Но и то, и другое факти­чески означало бы уничтожение крымско-татарского народа. Вместо этого Советское правительство решило выслать в Среднюю Азию целиком весь народ, что и было осуществлено в 1944 году. Им дали землю и на несколько лет освободили от уплаты налогов. Крымско-татарский народ был сохранен.

Оценивая сталинскую эпоху, А. Зиновьев очень точно подытоживает и отвечает на вопрос, почему сталинский период развития России вызывает столь много критики:

«Сталинская политика вызывала и до сих пор вызывает злобу не столько потому, что была связана с жестокостью и репрессиями, сколько потому, что была порази­тельно успешной. Беспристрастные исследователи в далеком бу­дущем наверняка в жестокости сталинских лет увидят не столько факт якобы необоснованных жестокостей, сколько мужество и дальновидность сталинского руководства пойти на эти жесто­кости как на неизбежные в интересах выживания страны»[9].


[1] В России завершена проверка дел жертв политических репрессий. РИА «Новости». 30.10.2006

[2] Краснов П. Так были ли репрессии? «Интернет против Телеэкрана».

[3] В США доказана невиновность человека, проведшего в тюрьме 24 года. РИА «Новости». 24.01.2006

[4] В американских тюрьмах сидят тысячи невинных людей, считают эксперты. Day. Az. 20.04.2004

[5] Краснов П. Репрессии: Виновные и невиновные. «Интернет против Телеэкрана»

[6] Зиновьев А. Русский эксперимент.  М., 1995. С. 62—63.

[7] Кара-Мурза С. Г. Антимиф.  М., 2004. С. 310.

[8] Ферр Г. Антисталинская подлость. – М., 2008. – с. 108-109.

[9] Зиновьев А. Русский эксперимент. – М., 1995 — с. 71.