Sidebar

Исторический процесс хоть и объективен, но многовариантен. Конечно, есть объективная закономерность, против которой элита, как бы талантлива она ни была, пойти не может, однако эта закономерность многовариантна. Точнее, закономерностей множество, и роль элиты заключается в том, чтобы выбрать одну из них. Например, человек тяжело болен. Если его не лечить, он закономерно умрет, если лечить хорошо — также закономерно поправится, если лечить плохо — выздоровеет, но последствия болезни, в силу закономерности, еще долго будут давать о себе знать. Однако в любом случае, как бы талантлив ни был врач, чем бы он ни лечил больного, у того не вырастет вторая голова, потому что это совершенно не закономерно. В роли пациента в данном примере выступает общество, в роли врача — элита.

Существует объективная закономерность. Исходя из нее, Россия может стать локомотивом нового этапа развития человечества. Но станет ли эта объективная закономерность реальностью? Это зависит от нас. Мы должны, обязаны победить, потому что это предопределено историей. 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 3 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Модель общества, адекватная менталитету «Солидарность»

То, что было построено в СССР, в наибольшей степени отвечало русским ментальным качествам. Поэтому именно советский проект был успешен.

Русскому менталитету наиболее соответствует общественный строй, покоящийся на трех столпах:

  • моральная справедливость, перераспределительная система благ в пользу тех, кто нуждается, — главные стимуляторы трудовой деятельности;
  • государство, которое играет роль центра волевой мобилизации. Коллективное достижение успеха;

Мы уже говорили, что капитализм основан на алчности, стремлении к самореализации и конкуренции. Но именно эти качества не являются доминантными в русском менталитете. «Кавказцы захватили рынки. Государство, помоги и огради», — таков лейтмотив выступлений русских националистов. Но почему-то кавказцы не требуют от Азербайджана, чтобы тот помог им захватить рынки в чужой стране.

Даже представители малого бизнеса — ядро коммерчески активного населения —постоянно жалуются на налоги, чиновников, высокую арендную плату и ставки кредитов, высокие тарифы на коммунальные услуги. Но, в действительности, все это — сублимированная тяга к государственному заступничеству. Мол, «государство, помоги нам делать бизнес». Создаются всевозможные комитеты, фонды помощи малому бизнесу, а малому бизнесу все недостаточно.

Турки без всякого заступничества застроили все побережье первосортными гостиницами на любой вкус, где отдыхают теперь в массовом количестве русские. Построили все это в пустом поле. С российской стороны Черного моря — лишь разрозненные мини-отели, построенные, в основном, армянами.

С китайской стороны Амура на пустом месте выросли комбинаты по переработке нашего леса, построены дороги, города. С нашей стороны Амура — ничего, только то, что было построено еще при коммунистах. И опять жалобы на налоги, дороги и т.д. и т.п. Русские пенсионеры продают свои маленькие квартиры в Благовещенске и за эти деньги покупают шикарные апартаменты по ту сторону Амура. Китайцы наладили перевод пенсий, а продукты и коммунальные платежи у них дешевле…

Русская деревня сегодня — это, в большинстве случаев, запустение, нищенские зарплаты, вера в приход доброго царя или полное безверие, убиваемое самогоном. Приезжаешь в татарскую деревню, где действуют те же законы и налоги, — все развивается, селяне отвозят на рынок свою продукцию, на вырученные средства совместно строят дома.

Русские — самая антикапиталистическая нация на земле. Ментально капитализм — антирусский строй. Поэтому он убивает, опустошает, ведет к полной деградации. И дело здесь не в пресловутых налогах или законах. Автор одного из самых известных психологических исследований русского менталитета Ксения Касьянова очень точно подмечает:

«Героические» усилия наших СМИ «привить» русскому человеку индивидуализм, озабоченность своим материальным благосостоянием и другие «западные» качества в виде главных ценностей ведут именно к такому результату, прежде всего, к деморализации. Ссылки на то, что «рынок» требует именно таких черт личности, с на­шей точки зрения, несостоятельны. Рынок должен быть при­способлен к нашему национальному характеру, а не наоборот»[1].

Рассмотрим касающийся каждого россиянина вопрос о зарплате. Капиталисты повышают зарплату не потому, что они «добрые», а потому, что люди в массовом количестве выходят на забастовку. Так развивается весь капиталистический мир. Не проходит и месяца, чтобы в какой-нибудь капиталистической стране все не останавливалось, потому что объявили общенациональную забастовку то водители, то летчики, то машинисты и т.п. и т.д. Причем они живут гораздо лучше российских коллег, но все равно постоянно требуют повышения зарплаты.

Если русские хотят жить при капитализме, то они должны быть готовы постоянно бастовать. Но этого качества нет в русской крови, нет любви к борьбе за свои права, нет индивидуализма, зато наличествует желание не «раскачивать лодку». В армии не бастуют, в армии выполняют приказы. В каптерках могут ругать офицеров, но на плацу все выполняют приказы. Потому мы на кухне — «против», на собрании — «за».

В России доля заработной платы составляет всего 23% ВВП, а размеры взносов на социальное страхование (пенсионное, медицинское и социальное страхования) — всего 7,5% ВВП. В итоге совокупные расходы в России на два базовых института доходов населения (заработная плата и социальное страхование) составляют чуть больше 30% ВВП, что в 1,8—2 раза меньше, чем в развитых странах (рис. 8).

Проще говоря, страна произвела продукции на 100 рублей, в развитых странах 60 рублей пошло бы на зарплаты работникам, в России же — только 30 рублей. Но в развитых странах, несмотря на это, постоянно бастуют, а русские, видимо, всем довольны.

«С «рынком труда» вообще получилось черт знает что, наши западные учителя просто остолбенели от удивления… Люди, вопреки всем законам рынка, работают, иногда по полгода не получая зар­платы. Они отдают свой труд не как товар, а как некую общественную ценность. Зарплату они требуют не по формуле эквивалентного обмена «товар — деньги», а как средство существования. Аргументом редких де­монстраций протеста не стало нормальное обвинение обманутого на рынке торговца: «Вы украли мой товар!» Рабочие и учителя требуют: «Заплатите, ибо мне нечем кормить ребенка!» Это — аргументация от справедли­вости, а не от рынка. Уже отцы политэкономии, Адам Смит и Рикардо подчеркивали, что жизненная нужда продавца, а тем более справедливость и сострадание — категории сугубо нерыночные. Акт рыночного обмена основан исключительно на рациональном расчете, и, предлагая свой товар (в данном случае рабочую силу), продавец имеет право объяснять лишь выгоду сделки для покупателя, а не ссылаться на то, что ему «детей нечем кормить»[2].

Формула  Фэйера показала свою действенность в США и, наверно, была бы применима ко многим другим странам. Но только не к России.

Перед выборами в Госдуму РФ в 2007 г. резко повысились цены, но правящая партия получила свыше 70% голосов. Все довольны? Нет, все недовольны! Все ругали правительство, депутатов, но на вопрос, за кого вы голосовали, всегда отвечали: «За правящую партию». Этот выбор абсолютно иррационален. Голосовали, потому что «мы свое отжили, пусть хоть дети поживут», «коней на переправе не меняют» и т.д. и т.п. Короче, голосовали сердцем.

Почему же русские «против», но голосуют «за»? Потому что русские никогда не оценивают власть по уровню своего благосостояния. Главное, чтобы не отдельному человеку было хорошо, главное, чтобы было хорошо государству. Можно повысить цены, но провести военные учения, и 70% обеспечено.

Русский менталитет не совместим с проявлением либерализма ни в сфере политики, ни в сфере экономики. Но, главное, нам и не нужно подстраиваться под чуждую нам, уходящую в прошлое экономико-политическую систему. Она не является ни наиболее эффективной, ни наиболее близкой нам, а в сегодняшних условиях — вообще губительна для человечества.


[1] Касьянова К. О русском национальном характере.  М., 2003. С. 4—5.

[2] Кара-Мурза С. Г. Истмат и проблема «восток-запад».  M., 2001. С. 5.

Немецкий шпион?

Теперь о немецких шпионах. Сегодня усилено раздувается миф, согласно которому переворот в России устроили жиды, приехавшие в опломбированном вагоне из Германии и являвшиеся поголовно (естественно, включая Ленина) немецкими шпионами.

Как мы увидели, большевики не свергали царя, которого как раз и окружали немецкие шпионы, и шпионы не мифические, а вполне реальные, включая министра обороны.

Что касается обвинений в шпионаже в пользу Германии Ленина, то эта сказка с бородой. Еще Временное правительство вызывало Ленина в суд по вопросу его причастности к сотрудничеству с немцами. Поскольку шпионов было действительно много, по предположениям Временного правительства, эта басня обладала правдоподобностью. Выражаясь современным языком, это был черный пиар. На ЦК решали, идти Ленину в суд или нет. Зиновьев считал, что идти надо, потом Сталин неоднократно ставил ему это в вину. Другие большевики считали, что идти не надо, т. к. Ленина просто расстреляют при попытке к бегству. В общем, решили, что идти лучше не стоит. Если бы Ленин и большевики были шпионами, разве обсуждался бы вопрос о том, надо идти на суд или нет? Поскольку никаких документов найдено не было, басня о сотрудничестве Ленина с германским штабом так же быстро умерла, как и родилась. Сегодня этот бредовый миф опять хотят возродить.

Более того, после того как 7 июля 1917 г. было опубликовано постановление Временного правительства об аресте и предании суду Ленина, Зиновьева и Каменева за их связь с немцами, Каменев заявил, что «готов всегда предстать перед судом». Поскольку миф о немецких шпионах-большевиках усилено пиарился Временным правительством, 9 июля Каменев добровольно отдал себя в руки властей и был водворён в тюрьму «Кресты». 4 августа освобождён — за отсутствием оснований для обвинения. Так что еще в 1917 году была поставлена точка в басне о связях большевиков и немцев. И эта точка была поставлена теми, кто эту басню придумал. Временное правительство было вынуждено признать: «никаких оснований для обвинения». Такой вот немецкий шпион.

Даже не окунаясь в документы, исходя из обыкновенной логики, можно сделать вывод о вымышленности рассказов, повествующих о сотрудничестве большевиков с немецким штабом.

Во-первых, взятки чиновникам большевики не давали, свой карьерный рост не оплачивали, секретные документы не покупали — то есть все то, на что тратят деньги обыкновенные шпионы, они не делали. Но и революция также не была фатально зависима от денег: оружие большевики не покупали, его в воюющей стране было вполне достаточно, митингующим они не платили, страна бурлила и без большевиков. Основная статья расходов — выпуск агитматериалов. Но для оплаты этих довольно небольших сумм помощь германского штаба не была необходима.

Во-вторых, если уж подозревать большевиков в сотрудничестве с немцами, то делать это можно в самую последнюю очередь. Большевики не были у власти и не представляли собой серьезной оппозиционной силы, у них не было ни фракции в Думе[1], ни легальных газет, они были изгоям. Немцы могли вербовать агентов в военном ведомстве, во власти, в СМИ, т.е. в структурах, обладающих тем или иным ресурсом, но предоставлять, по свидетельствам «историков», громадные деньги большевикам тогда, когда они помещались в один вагон, было просто нелогично.


[1] Уже в 1914 году большевистская фракция в Государственной Думе была разогнана. Суд над большевистской фракцией состоялся 10—13 февраля 1915 года. Все 5 депутатов были признаны виновными в участии в организации, ставящей задачей свержение царизма, и приговорены к ссылке на поселение в Восточную Сибирь (Туруханский край), откуда вернулись после Февральской революции 1917.

§ 4. Почему мы тоскуем

§ 4. Почему мы тоскуем