Sidebar




Социализм в России был предопределен. Россия ментально всегда была социалистической, даже тогда, когда социализма как политической системы не существовало. 

Поделитесь данной статьей, повысьте свой научный статус в социальных сетях

      Tweet   
  
  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 148 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Ошибочность марксистского объяснения победы социализма

Согласно марксистской формулировке, опережающее развитие производительных сил приводит конфликту с производственными отношениями. Этот конфликт приводит к революции и изменению общественно-экономической формации. Этнический фактор в этой теории практически не учитывается.

Такой узкоматериалистический подход оказался ошибочным. Ведь по нему социалистические революции должны были произойти сначала в развитых странах, там, где производительные силы наиболее развиты, и лишь потом в других странах. Все получилось не совсем так, а точнее — совсем не так. Энгельс не допускает никакой возможности для не­западных стран выработать собственные пути к социализ­му — они должны дожидаться пролетарской революции на Западе, а затем осваивать его опыт. Он пишет:

 «Только то­гда, когда капиталистическое хозяйство будет преодолено на своей родине и в странах, где оно достигло расцвета, только тогда, когда отсталые страны увидят на этом приме­ре, «как это делается», как поставить производительные си­лы современной промышленности в качестве обществен­ной собственности на службу всему обществу в целом, — только тогда смогут эти отсталые страны встать на путь та­кого сокращенного процесса развития. Но зато успех им то­гда обеспечен. И это относится не только к России, но и ко всем странам, находящимся на докапиталистической сту­пени развития»[1].

 Но на практике произошло все наоборот, а, как известно, именно практика в марксизме есть критерий истины. В развитых капиталистических державах никаких социалистических революций не произошло, социализм победил в наименее развитых в капиталистическом отношении странах: России, Китае, Кубе и других.


[1] Кара-Мурза С.Г. Маркс против русской революции.  М., 2008. С. 192.

Ленд-лиз

Существенная роль США и Англии - ленд-лиз. Это миф, который вытекает из всех предыдущих. Если мы воевать не умеем, офицеров нет, вооружений нет, командует тупой тиран, то должен быть былинный богатырь, сокрушивший нацистов. Этим «богатырем» теперь представляют союзников в лице США и Англии.  Вообще этот миф показывает, кто социальный заказчик предыдущих мифов.

Британия и Америка до сих пор настаивают, что именно они победили нацистов, хотя факты указывают на то, что их вклад был, мягко говоря, второстепенным. Тон многих публикаций по истории Второй мировой войны в западных странах во многом был задан книгой У. Черчилля «Вторая мировая война», где он утверждает, что центральная роль в ходе конфликта принадлежит Британии. Оказывается, главные союзники Англии — США и СССР, которых Черчилль собрал воедино в составе Антигитлеровской коалиции, обеспечивали альянс дополнительной силой, что и позволило ему прийти к победе. Некоторые западные историки лишь иногда пишут о том, что СССР тоже внес определенный вклад в разгром германских нацистов[1]. А пророссийски настроенные американские мыслители даже могут иногда признать определенную роль СССР в войне:

«Европа прекрасно понимает, что, помимо военной помощи Со­единенных Штатов, своей «победой» в войне против Гит­лера она обязана русским людям, которые сражались и умирали ради собственной победы и победы Европы»[2].

В действительности, никакой существенной роли США, Англии и, уж тем более, Франции в той войне не было. Союзники открыли фронт лишь летом 1944 года, когда исход войны стал очевиден всем. Никаких крупных сражений после лета 1944 года, подобных Сталинградской битве или Курской дуге, с их участием не было.

О том, что союзники вообще плохо отдают себе отчет о масштабах той войны, говорит тот факт, что битву под Эль Аламейном в Северной Африке сегодня пытаются ставить в один ряд со Сталинградской битвой, заявляя, будто именно эти два сражения стали поворотным пунктом второй мировой войны. Сопоставим значимость этих битв. В ходе Сталинградской битвы немцы потеряли 1,5 миллиона солдат и офицеров, под Эль Аламейном потери итало-немецких войск составили 55 тыс.

Так называемые союзники, кажется, вообще очень долго не могли понять, чьими именно союзниками они являются — то ли СССР, то ли Германии, и только блистательные победы Красной армии помогли им окончательно определиться.

«После Курской битвы 1943 года, завершившейся поражением Вермахта, 20 августа в Квебеке заседали начальники штабов США и Великобритании, а также Черчилль и Рузвельт. В повестке дня стоял вопрос о возможном выходе Соединенных Штатов и Британии из антигитлеровской коалиции и о вступлении в союз с нацистскими генералами для ведения совместной войны против Советского Союза. По идеологии Черчилля, нужно было «задержать этих русских варваров»[3].Был подготовлен сепаратный сговор «демократий» с нацистской Германией, о чем свидетельствует в своих мемуарах тогдашний госсекретарь Хэлл»[4].

В 1944 г. на западном фронте немце держали 81 дивизию, но, видя «мощь» союзников, а также следуя доктрине, что лучше Берлин сдать американцам или англичанам, чем русским,  перевели практически все боеспособные части на восточный фронт. С союзниками немцы постоянно вели сепаратные переговоры, обсуждали, где, когда и какие части им сдадутся, с нами же без всяких переговоров дрались насмерть.

Как здесь не вспомнить слова Гитлера, сказанные им 11 августа 1939 года:

«Все, что я предпринимаю, направлено против России; если же Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, то я буду вынужден договориться с русскими, ударить Запад, а после его поражения обратиться всеми моими собранными силами против Советского Союза»[5].

К сожалению, на Западе, спустя полвека после Великой Победы, «история Второй мировой войны настолько сфальсифицирована, — пришел к выводу доктор исторических наук, профессор университета Бритиш Коламбия Раф Эйли (г. Ванкувер), — что в массовом сознании западных обывателей эта война воспринимается как война между Германией и Северной Америкой».

Советский и, прежде всего, русский народ победил в той войне. Победил, проявив чудеса героизма на фронтах и в тылу, работая по 20 часов в сутки, создав уникальные виды вооружений, благодаря величайшему таланту и энергии советского командования. Мы очистили нашу землю от агрессора, а затем освободили и пол-Европы. Помимо военных успехов, успехи нам сопутствовали и на дипломатическом поприще. Мы не дали нашим «союзникам» возможности заключить сепаратный мир с Германией, не дали открыть на выгодных условиях для союзников второй фронт на Балканах, что сильно сократило бы зону послевоенного советского влияния. Эту войну мы выиграли одни, «союзники» вступили в нее только для того, чтобы наше влияние в Европе не стало доминирующим.

Вспоминая о ленд-лизе, необходимо вспомнить и фразу Трумэна, который в июне 1941 года изрек: «Если будут побеждать немцы, стоит помогать русским, если верх будут брать русские, надо помогать немцам, и пусть они убивают друг друга как можно больше»[6].

«Более того, за поставки машин, танков, самолетов и артиллерийских орудий Москва расплачивалась с Вашингтоном 300 тысячами тонн дефицитной хромовой руды, 32 тысячами тонн марганцевой руды, тоннами платины, золота и других редкоземельных металлов. Бывший министр торговли США Дж. Джонс писал в те годы: «Поставками из СССР мы не только возвращали свои деньги, но и извлекали прибыль, что было далеко не частным случаем в торговых отношениях, регулируемых нашими государственными органами»[7].

В советское время политкорректно не акцентировали внимание на союзниках Германии — мол, мы воевали лишь с нацистами. В действительности же мы воевали со всей Европой. Итальянцы, испанцы, румыны, болгары, венгры, хорваты, финны и др. присоединились к Гитлеру добровольно. Да и французы, чехи, шведы, датчане не оказывали почти никакого сопротивления. Была, к примеру, французская голубая дивизия, воевавшая в составе гитлеровских войск. Немало было и всевозможных легионеров СС из Прибалтики. Англия и США на протяжении всей войны думали, к кому присоединиться. Это только потом, когда мы победили, выяснились, что все были против Гитлера. Победил бы Гитлер, все бы с удовольствием заявили, что они изначально были против Сталина.

А некоторые страны просто проводили последовательную антисоветскую политику, пытаясь вступить в союз с Третьим Рейхом, и очень сожалели, что их, «неполноценных славян», в союзники не взяли:

«Мы (Польша) могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия и, наверняка, лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск»[8].


[1] Александрова В. Тайны Второй мировой. Деловая газета «Взгляд». 09.11.2006.

[2] Сардар З. Почему люди ненавидят Америку?  М., 2003. С. 192.

[3] Война могла быть закончена в 1943 году. Беседа доктора исторических наук В. Фалина с военным обозревателем агентства В. Литовкиным. РИА Новости. 2005.

[4] Философия «холодной войны» вызревала в годы Второй мировой, или что стоит за фултонской речью Черчилля. Беседа доктора исторических наук В. Фалина с военным обозревателем агентства В. Литовкиным. РИА Новости. 2005.

[5] Григорьев Е. Сначала Восток, потом Запад. // Независимая газета. 26.05.2011.

[6] Философия «холодной войны» вызревала в годы Второй мировой, или что стоит за фултонской речью Черчилля. Беседа доктора исторических наук В. Фалина с военным обозревателем агентства В. Литовкиным. РИА Новости. 2005

[7] Литовкин В. Соломинка и бревно. РИА Новости. 30.06.2005

[8] Яловенко О. Польша — неудавшийся союзник Гитлера? ИА REGNUM. 12.10.2005.

Всесильно, потому что верно?

Мир меняется, но ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все продолжали его изучать в узких рамках марксизма-ленинизма. И в результате пришли к тому, что Ю.В. Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, доминирующим постепенно становится показатель развития наукоемких производств. А сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. е  быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

К тому же не каждый будет добровольно трудиться, используя все свои способности, то есть работать «на полную катушку». Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же, как и общество, где все будут работать, используя   все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, так как она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Мы думали, что если построить справедливое общество и повторять одни и те же постулаты, то мы победим. Против нас работали тысячи профессиональных психологов, социологов, политологов. Их методы борьбы постоянно оттачивались, а мы все из года в год повторяли одно и то же. И поэтому проиграли.