Sidebar

То, что было построено в СССР, в наибольшей степени отвечало русским ментальным качествам. Поэтому именно советский проект был успешен.

Русскому менталитету наиболее соответствует общественный строй, покоящийся на трех столпах:

  • моральная справедливость, перераспределительная система благ в пользу тех, кто нуждается, — главные стимуляторы трудовой деятельности;
  • государство, которое играет роль центра волевой мобилизации. Коллективное достижение успеха;

Мы уже говорили, что капитализм основан на алчности, стремлении к самореализации и конкуренции. Но именно эти качества не являются доминантными в русском менталитете. «Кавказцы захватили рынки. Государство, помоги и огради», — таков лейтмотив выступлений русских националистов. Но почему-то кавказцы не требуют от Азербайджана, чтобы тот помог им захватить рынки в чужой стране.

Даже представители малого бизнеса — ядро коммерчески активного населения —постоянно жалуются на налоги, чиновников, высокую арендную плату и ставки кредитов, высокие тарифы на коммунальные услуги. Но, в действительности, все это — сублимированная тяга к государственному заступничеству. Мол, «государство, помоги нам делать бизнес». Создаются всевозможные комитеты, фонды помощи малому бизнесу, а малому бизнесу все недостаточно.

Турки без всякого заступничества застроили все побережье первосортными гостиницами на любой вкус, где отдыхают теперь в массовом количестве русские. Построили все это в пустом поле. С российской стороны Черного моря — лишь разрозненные мини-отели, построенные, в основном, армянами.

С китайской стороны Амура на пустом месте выросли комбинаты по переработке нашего леса, построены дороги, города. С нашей стороны Амура — ничего, только то, что было построено еще при коммунистах. И опять жалобы на налоги, дороги и т.д. и т.п. Русские пенсионеры продают свои маленькие квартиры в Благовещенске и за эти деньги покупают шикарные апартаменты по ту сторону Амура. Китайцы наладили перевод пенсий, а продукты и коммунальные платежи у них дешевле…

Русская деревня сегодня — это, в большинстве случаев, запустение, нищенские зарплаты, вера в приход доброго царя или полное безверие, убиваемое самогоном. Приезжаешь в татарскую деревню, где действуют те же законы и налоги, — все развивается, селяне отвозят на рынок свою продукцию, на вырученные средства совместно строят дома.

Русские — самая антикапиталистическая нация на земле. Ментально капитализм — антирусский строй. Поэтому он убивает, опустошает, ведет к полной деградации. И дело здесь не в пресловутых налогах или законах. Автор одного из самых известных психологических исследований русского менталитета Ксения Касьянова очень точно подмечает:

«Героические» усилия наших СМИ «привить» русскому человеку индивидуализм, озабоченность своим материальным благосостоянием и другие «западные» качества в виде главных ценностей ведут именно к такому результату, прежде всего, к деморализации. Ссылки на то, что «рынок» требует именно таких черт личности, с на­шей точки зрения, несостоятельны. Рынок должен быть при­способлен к нашему национальному характеру, а не наоборот»[1].

Рассмотрим касающийся каждого россиянина вопрос о зарплате. Капиталисты повышают зарплату не потому, что они «добрые», а потому, что люди в массовом количестве выходят на забастовку. Так развивается весь капиталистический мир. Не проходит и месяца, чтобы в какой-нибудь капиталистической стране все не останавливалось, потому что объявили общенациональную забастовку то водители, то летчики, то машинисты и т.п. и т.д. Причем они живут гораздо лучше российских коллег, но все равно постоянно требуют повышения зарплаты.

Если русские хотят жить при капитализме, то они должны быть готовы постоянно бастовать. Но этого качества нет в русской крови, нет любви к борьбе за свои права, нет индивидуализма, зато наличествует желание не «раскачивать лодку». В армии не бастуют, в армии выполняют приказы. В каптерках могут ругать офицеров, но на плацу все выполняют приказы. Потому мы на кухне — «против», на собрании — «за».

В России доля заработной платы составляет всего 23% ВВП, а размеры взносов на социальное страхование (пенсионное, медицинское и социальное страхования) — всего 7,5% ВВП. В итоге совокупные расходы в России на два базовых института доходов населения (заработная плата и социальное страхование) составляют чуть больше 30% ВВП, что в 1,8—2 раза меньше, чем в развитых странах (рис. 8).

mentality of Solidarity

Проще говоря, страна произвела продукции на 100 рублей, в развитых странах 60 рублей пошло бы на зарплаты работникам, в России же — только 30 рублей. Но в развитых странах, несмотря на это, постоянно бастуют, а русские, видимо, всем довольны.

«С «рынком труда» вообще получилось черт знает что, наши западные учителя просто остолбенели от удивления… Люди, вопреки всем законам рынка, работают, иногда по полгода не получая зар­платы. Они отдают свой труд не как товар, а как некую общественную ценность. Зарплату они требуют не по формуле эквивалентного обмена «товар — деньги», а как средство существования. Аргументом редких де­монстраций протеста не стало нормальное обвинение обманутого на рынке торговца: «Вы украли мой товар!» Рабочие и учителя требуют: «Заплатите, ибо мне нечем кормить ребенка!» Это — аргументация от справедли­вости, а не от рынка. Уже отцы политэкономии, Адам Смит и Рикардо подчеркивали, что жизненная нужда продавца, а тем более справедливость и сострадание — категории сугубо нерыночные. Акт рыночного обмена основан исключительно на рациональном расчете, и, предлагая свой товар (в данном случае рабочую силу), продавец имеет право объяснять лишь выгоду сделки для покупателя, а не ссылаться на то, что ему «детей нечем кормить»[2].

Формула  Фэйера показала свою действенность в США и, наверно, была бы применима ко многим другим странам. Но только не к России.

Перед выборами в Госдуму РФ в 2007 г. резко повысились цены, но правящая партия получила свыше 70% голосов. Все довольны? Нет, все недовольны! Все ругали правительство, депутатов, но на вопрос, за кого вы голосовали, всегда отвечали: «За правящую партию». Этот выбор абсолютно иррационален. Голосовали, потому что «мы свое отжили, пусть хоть дети поживут», «коней на переправе не меняют» и т.д. и т.п. Короче, голосовали сердцем.

Почему же русские «против», но голосуют «за»? Потому что русские никогда не оценивают власть по уровню своего благосостояния. Главное, чтобы не отдельному человеку было хорошо, главное, чтобы было хорошо государству. Можно повысить цены, но провести военные учения, и 70% обеспечено.

Русский менталитет не совместим с проявлением либерализма ни в сфере политики, ни в сфере экономики. Но, главное, нам и не нужно подстраиваться под чуждую нам, уходящую в прошлое экономико-политическую систему. Она не является ни наиболее эффективной, ни наиболее близкой нам, а в сегодняшних условиях — вообще губительна для человечества.


[1] Касьянова К. О русском национальном характере.  М., 2003. С. 4—5.

[2] Кара-Мурза С. Г. Истмат и проблема «восток-запад».  M., 2001. С. 5.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 29 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Русское освобождение

Запад построил свою цивилизацию на костях других народов. К началу XIX в. страны Западной Европы и США прошли свою научную и промышленную революции, и в середи­не века переживали период устойчивого индустриального роста. За период 1800—1870 гг. их душевой ВВП увеличился почти вдвое, несмотря на значительный рост населения.

В этот период основные страны периферии были колониями или полуколо­ниями европейских государств. Они не могли противостоять экс­пансии европейцев и подвергались хищнической эксплуатации. Во многих периферийных странах шли процессы деиндустриали­зации и дезурбанизации, войны за независимость, происходили военные пере­вороты, народные восстания против колонизаторов. За 1800—1870 гг. средневзвешенный душевой ВВП Бразилии, Мек­сики, Китая, Индии, Индонезии и Египта снизился на 10—15%[1].

И вот происходит первая русская революция. По словам одного из наиболее глубоких современных запад­ных исследователей российских революций Теодора Шанина, на исходе XIX в. Россия стала первой страной, в которой материализовался социальный синдром того, что мы сегодня называем развиваю­щимся обществом, или третьим миром.

 «Для неколониальной пе­риферии капитализма русская революция 1905—1907 гг. была первой в серии революционных событий, которые подвергли су­ровому испытанию европоцентризм структур власти и моделей самопознания, сложившихся в XIX в. За революцией в России не­медленно последовали революции в Турции (1908), Иране (1909), Мексике (1910), Китае (1911). К ним надо добавить и другие мощ­ные социальные противостояния…»[2].

После Октябрьской революции начинается борьба за независимость по всему миру. Советский Союз активно помогает национально-освободительной борьбе народов против колонизаторов. Добиваются независимости Индия, страны Африки, Южной и Латинской Америки. Это вызывало безумную злобу Запада, а взоры лидеров угнетенных стран были обращены на Советский Союз.

Запад нас ненавидит, потому что мы разрушили его мир — мир, где целые континенты работали на благосостояние Запада, мир, который Запад сегодня хочет вернуть всеми силами.

«Но было бы ошибочно сводить взаимоотношения Запада и коммунистического мира исключительно к противостоянию со­циальных систем. Россия задолго до революции 1917 года стала сферой колонизации для западных стран. Революция означала, что Запад эту сферу терял. Да и для Гитлера борьба против ком­мунизма («большевизма») была не столько самоцелью, сколько предлогом для захвата «жизненного пространства» и превраще­ния живущих на нем людей в рабов нового образца. Победа Со­ветского Союза над Германией и расширение сферы его влияния в мире колоссальным образом сократили возможности Запада в отношении колонизации планеты. А в перспективе над Западом нависла угроза вообще быть загнанным в свои национальные границы, что было бы равносильно его упадку и даже исторической гибели»[3].


[1] Волконский В.А. Драма духовной истории: Внешнеэкономические основания экономического кризиса. М., 2002. С. 121.

[2] Шанин Т. Революция как момент истины: Россия, 1905—1907 гг., 1917—1922 гг.  М., 1997. С. 9, 26.

[3] Зиновьев А. Русский эксперимент. М., 1995. С. 308—309.

Сводные данные

Проповедуемое национальной элитой качество — успех. Очень важно, что вопрос о том, как человек достигает успеха, всегда вторичен.

Максима мировоззрения — «каждый должен самостоятельно добиваться материального успеха, вне моральных оценок, и оставлять себе все нажитое»

Идеальными качествами национального менталитета, благодаря которым развивается данная  модель общества — эгоизм и стремление к самореализации.

Наиболее яркие носители данного типа менталитета — американцы. Реальные качества национального менталитета, способствующие развитию данной модели общества, — эгоизм, алчность, стремление к самореализации.

 Модель общества — капитализм. Идеология — либерализм.

Образно говоря, вид спортивных состязаний — бокс. 

Общество потребления

Вместо общества созидания, построенного в СССР, Запада построил и всячески пропагандирует общество потребления.

Высокий уровень потребления стал единственной, абсолютной целью общества. Причем речь идет именно о материальном потреблении — чтобы убедиться в этом, достаточно включить телевизор. Вся реклама продвигает именно материальные ценности: пей пиво, жуй «Орбит», ешь чипсы и т.д. Раньше в общественной жизни преобладало стремление произвести, теперь главная цель — потребить. Потребление становится единственным смыслом всей деятельности человека. Ушли в прошлое такие ругательные термины, как «вещизм», теперь гордо заявляется: наша цель — «общество потребления». С сожалением приходится констатировать: «Наше общество заражено жадностью. И это худшая из инфекций»[1].

«Обществом потребления является то, где не только есть предметы и товары, которые желают купить, но где само потребление потреблено в форме мифа. Трудно отрицать, что речь здесь идет об опасном превращении социального метаболизма, несколько похожем на то, чем является рак для живых организмов: о чудовищном разрастании бесполезных тканей»[2].

Удельный вес производственного сектора в экономике западных стран становится с каждым годом все меньше, постепенно сдавая свои позиции сфере услуг. К сожалению, в России происходит то же самое. В этом отношении показателен пример трансформации ВДНХ. Раньше здесь были представлены лучшие образцы того, что производила наша экономика. Теперь все павильоны превращены в сплошной базар бытовой техники, одежды, еды и т.п. Торговля вымещает производство, учебные заведения, церкви.

«В 1986 году Америка еще насчитывала больше высших учебных заведений, чем торговых центров. Не прошло и пятнадцати лет, как число торговых центров стало более чем вдвое превышать число высших учебных заведений. В век синдрома потреблятства торговые центры заменили собой церкви как символ культурных ценностей. Действительно, 70% граждан США еженедельно посещает торговые центры, и это больше, чем число людей, регулярно бывающих в церкви»[3].

Вещизм уверенно вытесняет из жизни интерес к внутреннему содержанию человека, заменяет честь, достоинство, мораль. Но человека от животных и машин отличает наличие души — категории нематериальной. Следствием распространения вещизма стало то, что люди стали превращаться в живых роботов, с упрощенным духовным миром, зато с хорошей производительностью труда. Духовные ценности исчезают или извращаются. Поэтому вполне закономерно, что страны Запада, несмотря на высокий материальный уровень жизни, занимают первые места в мире по количеству самоубийств, число которых постоянно растет.


[1] Доктор Пэтч Адамс.

[2] Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 3.

[3] Джон де Граф и др. Потреблятство: болезнь, угрожающая миру. М., 2003. С. 32.