Sidebar

Одной из первых форм социализма, которая сочетала в себе не только теорию, но и практику построения нового общества, был раннехристианский социализм — форма социалистической концепции, в рамках которой социалистический идеал обосновывается, исходя из христианского мировоззрения.

Раннехристианский социализм выводил свои идеи из социального учения раннего христианства, проповедовавшего общечеловеческое равенство и братство людей, евангельский идеал общинного патриархального строя. В Средние века возникает множество религиозных сект (вальденсов, катаров, лоллардов, таборитов, анабаптистов и др.), которые объявляли источником гнёта и социального неравенства отступничество церкви и господствующих классов от идеалов первоначального христианства.

Отличительной чертой данной формы социализма было то, что, проникаясь обещанием компенсации социальной несправедливости в потустороннем мире, христианство часто направляло социалистическую мысль в русло примирения с земным злом. Однако нередко раннехристианский социализм вливался в поток антифеодальных восстаний крестьян, городской бедноты и рабочих позднего средневековья.

Затем сформировался доклассический социализм — форма социалистической концепции, в рамках которой обосновывается абстрактный социальный идеал. Отличительной чертой данной формы социализма является то, что в своих произведениях его адепты Мор и Кампанелла сделали важнейший шаг вперёд от религиозной идеи к рационально осмысленному социалистическому идеалу, основанному на общественной собственности, всеобщности труда, сокращенном рабочем дне и справедливости.

Доклассический социализм был сосредоточен на поисках идеала в прошлом, а не в будущем, в неком «золотом веке». В нем полностью отсутствует призыв к революции, к борьбе за новое общество. Мор и Кампанелла были ревностными католиками и видели решение социальных проблем в духовном реформировании.

В XVIII веке возникает классический социализм — форма социалистической концепции, в рамках которой впервые теоретически осмыслен идеал общества, противоположный капитализму.

Отличительной чертой данного этапа развития социалистической доктрины стал факт не только рассуждений, но действий по установлению нового общества. Видными представителями данного этапа развития социалистической идеи были Мелье, Мабли, Морелли, Руссо, Бабёф и другие.

Важнейшим этапом развития классической социалистической мысли стали произведения социалистов XIX в. (Сен-Симон, Фурье, Оуэн), выступавших против капитализма и частной собственности и за установление справедливого социального общества. Они вскрыли царящую при капитализме анархию производства, противоположность частнособственнических интересов интересам общества, преобладание паразитических элементов над производительными, фальшь разглагольствований о «правах человека» без обеспечения ему права на труд, моральное разложение господствующих классов и растлевающее воздействие капитализма на личность.

И, наконец,  в 30—40-х гг. XIX века в Западной Европе возник христианский социализм. Его видные представители: Леру, Ламенне (Франция), Морис, Кингели (Великобритания), Баадер, Хубер, Кеттелер (Германия).

Христианский социализм — форма социалистической концепции, в рамках которой христианской религии придается социалистическая окраска. Возникший лозунг христианского социализма: «Христос был первым социалистом», — имеет под собой серьезные основания. Даже критики этого направления замечают, что данный лозунг неверен лишь в том, что Христос был не первым, но, безусловно, социалистом. Достаточно вспомнить его отношение к богатым, к частной собственности, призыв к равенству, постулирование: «кто не работает, тот не ест». Путь к социализму сторонники данного учения видели через нравственно-религиозное самосовершенствование.

Вообще, этику христианства и социализма связывали воедино не только сторонники социализма или христианства, но и их противники. Так, немецкий философ Фридрих Ницше, отвергая христианство и социализм, считал, что эти учения поддерживают стадный инстинкт, поддерживают слабое и нежизнеспособное, убивают в человеке карьеризм, честолюбие, жажду славы.

Одновременно с христианским социализмом формируется этический социализм —  форма социалистической концепции, в рамках которой социалистический идеал обосновывается, исходя из нравственных принципов. Теоретические корни этического социализма уходят в учение Канта. Его представители: Коген, Наторп, Бернштейн, Нельсон и другие. Нравственная эволюция всего человечества — таков, по мнению «этических» социалистов, единственно правомерный путь к социализму. Социализм установится благодаря большему «выявлению» идеалов социализма, заложенных a priori в душе каждого человека, независимо от его классовой принадлежности.

Демократический социализм — форма социалистической концепции, в рамках которой социализм толкуется как социально-нравственный идеал, как результат реформы капитализма. Его представителями являются Б. Каутский (Австрия), X. Гейтскелл, Дж. Коул, А. Кросленд, Г. Ласки, Г. Моррисон, Дж. Стрейчи, М. Филлипс (Великобритания), Н. Томас (США), Ф. Штернберг (ФРГ) и др.

Основой социализма, по их мнению, является не государственная собственность на средства производства, а государственный контроль над «смешанной экономикой» и перераспределение доходов. Лидеры демократического социализма выдвигают понимание социализма, противопоставляемое коммунизму.

Формами социалистической концепции также являются: муниципальный социализм, феодальный социализм, катедер-социализм,  истинный социализм, кооперативный социализм, русский социализм.

К социалистическому учению близки такие концепции, как соборность, до известной степени — солидаризм. Соборность — принцип устроения бытия, основанный на единении и вере. Наиболее полно это понятие раскрыто в трудах Хомякова[1], считавшего русскую крестьянскую общину наиболее  приближенной к общественному идеалу.

Что объединяет перечисленные выше социалистические учения? Цель социализма — социально-нравственный идеал, основанный на справедливости и нравственности.

Справедливость. Свобода от эксплуатации как основа подлинной свободы человека. Следовательно, ликвидация частной собственности[2], общенародная собственность — экономическая основа социализма. Коллективизм — приоритет общих интересов над интересами частными. Реальное равенство прав, основанное на имущественном равенстве. Предоставление равных прав всем группам граждан: женщинам, военным, молодежи. Право на труд. Каждый имеет право трудиться, труд является обязательной и почетной обязанностью гражданина. Признание важнейшей роли государства как организатора справедливого общества[3]. Социальная защита населения, особенно малоимущих слоев, со стороны государства. Справедливое распределение произведенного продукта, пропорционально труду каждого гражданина.

Нравственность. Обоснование социалистической идеи, исходя из нравственных принципов, при учете экономической составляющей. Духовное, нравственное совершенствование личности. Сокращение рабочего дня с целью выделения времени для всестороннего развития человека.


[1] Хомяков Алексей Степанович (1804—1860) — русский религиозный философ, поэт, публицист; основатель славянофильства.

[2] Сен-Симон допускал наличие частной собственности, но старался свести ее негативное влияние к минимуму.

[3] Некоторые социалисты отрицали государство, как инструмент насилия.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 28 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Справедливость

Поскольку понятие  «справедливость» имеет некоторые разночтения, сделаем некоторые пояснения.

Справедливость — понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия между правами и обязанностями, трудом и вознаграждением, заслугами и их общественным признанием, преступлением и наказанием. И следовательно, должно быть соответствие между практической ролью различных социальных слоев, групп и индивидов в жизни общества и их социальным положением.

Однако понятие «справедливость» не включает моральные оценки поступков людей. Упрощено говоря: бандиты ограбили поезд, а потом, пока все грабители спали, один сбежал со всем награбленным, удачно вложил деньги на бирже и стал великим дельцом Уолл-Стрит. Это успех, но это не справедливость. Справедливо — это когда поезд грабят, а потом справедливо распределяют награбленное в соответствии с ролью каждого в ограблении.

Таким образом, вопрос о том, как человек достигает успеха, не вторичен, и в этом его существенное отличие от менталитета «Успех».

Теперь о разночтениях понятия «справедливость». Начиная с Аристотеля, принято выделять справедливость уравнивающую и распределительную.

Первый вид справедливости есть справедливость в чистом виде, так сказать, справедливость без примесей. Она относится к отношениям равноправных людей по поводу предметов («равным — за равное»). Она относится не непосредственно к людям, а к их действиям, и требует равенства (эквивалентности) труда и оплаты, ценности вещи и ее цены, вреда и его возмещения.

Второй вид справедливости — распределительная справедливость — требует пропорциональности в отношении к людям согласно тому или иному критерию («каждому свое»). Отношения распределительной справедливости требуют участия, по меньшей мере, трех людей, каждый из которых действует для достижения одной цели в рамках организованного сообщества. Один из этих людей — распределяющий — является «начальником». В этом случае вводится не только «начальник», но и критерий, по которому надо справедливо распределять. Например, надо помогать слабым, вне зависимости от их участия в производстве благ.

В этом параграфе мы понимаем под справедливостью исключительно уравнивающую справедливость. Упрощенно: если мы не помогаем слабому, это справедливо, но безнравственно.

Русское освобождение

Запад построил свою цивилизацию на костях других народов. К началу XIX в. страны Западной Европы и США прошли свою научную и промышленную революции, и в середи­не века переживали период устойчивого индустриального роста. За период 1800—1870 гг. их душевой ВВП увеличился почти вдвое, несмотря на значительный рост населения.

В этот период основные страны периферии были колониями или полуколо­ниями европейских государств. Они не могли противостоять экс­пансии европейцев и подвергались хищнической эксплуатации. Во многих периферийных странах шли процессы деиндустриали­зации и дезурбанизации, войны за независимость, происходили военные пере­вороты, народные восстания против колонизаторов. За 1800—1870 гг. средневзвешенный душевой ВВП Бразилии, Мек­сики, Китая, Индии, Индонезии и Египта снизился на 10—15%[1].

И вот происходит первая русская революция. По словам одного из наиболее глубоких современных запад­ных исследователей российских революций Теодора Шанина, на исходе XIX в. Россия стала первой страной, в которой материализовался социальный синдром того, что мы сегодня называем развиваю­щимся обществом, или третьим миром.

 «Для неколониальной пе­риферии капитализма русская революция 1905—1907 гг. была первой в серии революционных событий, которые подвергли су­ровому испытанию европоцентризм структур власти и моделей самопознания, сложившихся в XIX в. За революцией в России не­медленно последовали революции в Турции (1908), Иране (1909), Мексике (1910), Китае (1911). К ним надо добавить и другие мощ­ные социальные противостояния…»[2].

После Октябрьской революции начинается борьба за независимость по всему миру. Советский Союз активно помогает национально-освободительной борьбе народов против колонизаторов. Добиваются независимости Индия, страны Африки, Южной и Латинской Америки. Это вызывало безумную злобу Запада, а взоры лидеров угнетенных стран были обращены на Советский Союз.

Запад нас ненавидит, потому что мы разрушили его мир — мир, где целые континенты работали на благосостояние Запада, мир, который Запад сегодня хочет вернуть всеми силами.

«Но было бы ошибочно сводить взаимоотношения Запада и коммунистического мира исключительно к противостоянию со­циальных систем. Россия задолго до революции 1917 года стала сферой колонизации для западных стран. Революция означала, что Запад эту сферу терял. Да и для Гитлера борьба против ком­мунизма («большевизма») была не столько самоцелью, сколько предлогом для захвата «жизненного пространства» и превраще­ния живущих на нем людей в рабов нового образца. Победа Со­ветского Союза над Германией и расширение сферы его влияния в мире колоссальным образом сократили возможности Запада в отношении колонизации планеты. А в перспективе над Западом нависла угроза вообще быть загнанным в свои национальные границы, что было бы равносильно его упадку и даже исторической гибели»[3].


[1] Волконский В.А. Драма духовной истории: Внешнеэкономические основания экономического кризиса. М., 2002. С. 121.

[2] Шанин Т. Революция как момент истины: Россия, 1905—1907 гг., 1917—1922 гг.  М., 1997. С. 9, 26.

[3] Зиновьев А. Русский эксперимент. М., 1995. С. 308—309.

Общество потребления

Вместо общества созидания, построенного в СССР, Запада построил и всячески пропагандирует общество потребления.

Высокий уровень потребления стал единственной, абсолютной целью общества. Причем речь идет именно о материальном потреблении — чтобы убедиться в этом, достаточно включить телевизор. Вся реклама продвигает именно материальные ценности: пей пиво, жуй «Орбит», ешь чипсы и т.д. Раньше в общественной жизни преобладало стремление произвести, теперь главная цель — потребить. Потребление становится единственным смыслом всей деятельности человека. Ушли в прошлое такие ругательные термины, как «вещизм», теперь гордо заявляется: наша цель — «общество потребления». С сожалением приходится констатировать: «Наше общество заражено жадностью. И это худшая из инфекций»[1].

«Обществом потребления является то, где не только есть предметы и товары, которые желают купить, но где само потребление потреблено в форме мифа. Трудно отрицать, что речь здесь идет об опасном превращении социального метаболизма, несколько похожем на то, чем является рак для живых организмов: о чудовищном разрастании бесполезных тканей»[2].

Удельный вес производственного сектора в экономике западных стран становится с каждым годом все меньше, постепенно сдавая свои позиции сфере услуг. К сожалению, в России происходит то же самое. В этом отношении показателен пример трансформации ВДНХ. Раньше здесь были представлены лучшие образцы того, что производила наша экономика. Теперь все павильоны превращены в сплошной базар бытовой техники, одежды, еды и т.п. Торговля вымещает производство, учебные заведения, церкви.

«В 1986 году Америка еще насчитывала больше высших учебных заведений, чем торговых центров. Не прошло и пятнадцати лет, как число торговых центров стало более чем вдвое превышать число высших учебных заведений. В век синдрома потреблятства торговые центры заменили собой церкви как символ культурных ценностей. Действительно, 70% граждан США еженедельно посещает торговые центры, и это больше, чем число людей, регулярно бывающих в церкви»[3].

Вещизм уверенно вытесняет из жизни интерес к внутреннему содержанию человека, заменяет честь, достоинство, мораль. Но человека от животных и машин отличает наличие души — категории нематериальной. Следствием распространения вещизма стало то, что люди стали превращаться в живых роботов, с упрощенным духовным миром, зато с хорошей производительностью труда. Духовные ценности исчезают или извращаются. Поэтому вполне закономерно, что страны Запада, несмотря на высокий материальный уровень жизни, занимают первые места в мире по количеству самоубийств, число которых постоянно растет.


[1] Доктор Пэтч Адамс.

[2] Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 3.

[3] Джон де Граф и др. Потреблятство: болезнь, угрожающая миру. М., 2003. С. 32.