Sidebar

Поскольку понятие  «справедливость» имеет некоторые разночтения, сделаем некоторые пояснения.

Справедливость — понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия между правами и обязанностями, трудом и вознаграждением, заслугами и их общественным признанием, преступлением и наказанием. И следовательно, должно быть соответствие между практической ролью различных социальных слоев, групп и индивидов в жизни общества и их социальным положением.

Однако понятие «справедливость» не включает моральные оценки поступков людей. Упрощено говоря: бандиты ограбили поезд, а потом, пока все грабители спали, один сбежал со всем награбленным, удачно вложил деньги на бирже и стал великим дельцом Уолл-Стрит. Это успех, но это не справедливость. Справедливо — это когда поезд грабят, а потом справедливо распределяют награбленное в соответствии с ролью каждого в ограблении.

Таким образом, вопрос о том, как человек достигает успеха, не вторичен, и в этом его существенное отличие от менталитета «Успех».

Теперь о разночтениях понятия «справедливость». Начиная с Аристотеля, принято выделять справедливость уравнивающую и распределительную.

Первый вид справедливости есть справедливость в чистом виде, так сказать, справедливость без примесей. Она относится к отношениям равноправных людей по поводу предметов («равным — за равное»). Она относится не непосредственно к людям, а к их действиям, и требует равенства (эквивалентности) труда и оплаты, ценности вещи и ее цены, вреда и его возмещения.

Второй вид справедливости — распределительная справедливость — требует пропорциональности в отношении к людям согласно тому или иному критерию («каждому свое»). Отношения распределительной справедливости требуют участия, по меньшей мере, трех людей, каждый из которых действует для достижения одной цели в рамках организованного сообщества. Один из этих людей — распределяющий — является «начальником». В этом случае вводится не только «начальник», но и критерий, по которому надо справедливо распределять. Например, надо помогать слабым, вне зависимости от их участия в производстве благ.

В этом параграфе мы понимаем под справедливостью исключительно уравнивающую справедливость. Упрощенно: если мы не помогаем слабому, это справедливо, но безнравственно.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 117 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Модель общества, адекватная менталитету «Успех»

В полном соответствии со своими ментальными качествами Запад построил и модель общества.

  • Врожденное стремление к наживе со всей очевидностью указывало обществу функционировать таким образом, чтобы капитал обладал всей полнотой власти. Это ментально близко западному человеку. Материальная обеспеченность и комфорт должны стать и стали главными стимуляторами трудовой деятельности.

Доминирующее стремление западного человека к материальной обеспеченности породило общественно-политическую систему, в которой безраздельно господствует капитал.

«Современное западное общество есть общество денежного тоталитаризма. Деньги тут стали универсальным и всеобъемлю­щим средством измерения, учета и расчета деятельности людей, учреждений и предприятий, средством управления экономикой и другими сферами общественной жизни, средством управления людьми»[1].

  • Стремление к самореализации указывает, что частная инициатива, прежде всего, индивидуальных предпринимателей, должна стать основной пружиной механизма развития, тогда как конкуренция между фирмами — механизм развития экономики.

[1] Зиновьев А. Русский эксперимент.  М., 1995. С. 72.

Победа большевиков

Победа большевиков была пирова. Большевикам досталась полностью разрушенная страна, фактически — с отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

«Социализм = Россия» — такова была формула сохранения нашего государства в то непростое время. Многие антисоветчики, в том числе из лагеря патриотов, обвиняли Ленина в том, что он предложил «неправильное» национально-государственное устройство СССР. Надо было, мол, создать вместо республик губернии — просто восстановить Российскую империю, и дело с концом. Отвергая решение собрать Россию в форме Советского Союза, нынешние критики не предлагают никаких разумных вариантов возрождения единой России в тех реальных условиях.

Империю растащил сепаратизм верхов, и Ленин предложил новый тип объединения — снизу, образуя национальные республики. Но эти республики мягко, почти невидимо накладывались на единый скелет из Советов — и страна стала бы именно единой. С этим предложением обратились к трудящимся, которые более всего страдали от своих национальных князьков и были заинтересованы в воссоздании единого государства. При этом учреждение национальных республик, входящих в Союз, нейтрализовало национализм, возникший при «обретении независимости».

Российская империя в форме СССР воссоздалась, так как национальные интересы других народов совпадали с интересами русского народа, и потому не получили поддержки сепаратисты, независимо от их политической программы — ни либеральные масоны на Украи-не, ни социалисты-меньшевики в Грузии, ни исламская буржуазия типа младохивинцев в Средней Азии. Красная армия везде воспринималась как общая многонациональная армия трудящихся России, и ни в какой части России не воспринималась как чужеземная армия.

Таким образом, либерализм верхов развалил Российскую Империю, и воссоздать её смог только социализм низов. Не было бы социализма, не было бы и России.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня об этом все забыли, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«Противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»[1].

Черносотенец Б.В. Никольский признавал, что большевики строили новую российскую государственность, выступая «как орудие исторической неизбежности», причем «с таким нечеловеческим напряжением, которого не выдержать было бы никому из прежних деятелей».

Большевики нейтрализовали национал-сепаратистов предложением собраться в Союз республик с правом наций на самоопределение (которое сам Ленин относил к категории «нецелесообразного права» — так оно и воспринималось в СССР вплоть до успеха антисоветских «демократов»-западников в 1991 г.). Видный царский генерал М.Д. Бонч-Бруевич писал:

 «Скорее инстинктом, чем разумом, я тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения».

Это и есть главное, что пытаются замазать сегодня наши «либералы-западники» в союзе кое с кем из «патриотов» — именно большевики в гражданской войне стояли «на страже русских национальных интересов». А белые — на страже интересов Запада. И это была пропасть глубже, чем пропасть социальная или политическая. По мере того, как офицеры Белой армии это понимали, они перетекали в Красную, обеспечивая тем самым победу большевиков.


[1] Устрялов Н. В. Национал большевизм. М., 2003. С. 51.

Русский комплекс неполноценности

Русский человек постоянно замечает в себе недостатки. Мы не ценим себя, часто просто не уважаем, и именно поэтому нас нередко не уважают другие народы. Мы все время себя критикуем, восхищаемся достижениями других цивилизаций, забывая, что наши достижения в тех же областях гораздо более значимы. Однако неправильно было бы говорить о том, что это качество надо изжить. Самокритика часто является источником развития отдельного человека и народа в целом, правда, когда они знают чувство меры. Поэтому о наличии данного качества надо просто помнить и осознавать опасность, от него исходящую, потому что именно оно очень хорошо использовалось западными спецслужбами в психологической войне против СССР.

Рыба ищет там, где глубже, человек — где лучше, а русские — там, где сложнее. С одной стороны, это положительное качество — русские полны энтузиазма, и в годы великих свершений отдают себя без остатка во имя достижения цели. Но, с другой стороны, благодаря  такой черте характера, русские часто сами разрушают свое спокойствие. В советское и постсоветское время люди, уезжавшие на постоянное место жительства за границу, бросали жилье, работу, карьеру. Кандидаты наук, врачи, преподаватели шли работать таксистами и посудомойками. Можно понять евреев, которые уезжали на родину, но зачем русские ехали в чужие страны? Чтобы удовлетворить порыв русской души к трудностям, которые потом героически преодолевать? Русские все время находятся в поисках инобытия, потому только в России существует пословица: «Хорошо там, где нас нет».

«У рус­ских всегда есть жажда иной жизни, иного мира, всегда есть недовольство тем, что есть»[1].

Типичен пример популярной советской актрисы Елены Алексеевны Кореневой (жена барона Мюнхгаузена в фильме «Тот самый Мюнхгаузен»). Эмигрировала в 1982 году в США, выйдя замуж за американца. Дальше все типично. Брак естественно фиктивен, муж развелся, выйдя замуж за другого мужчину. Это уже типично для США. Короче, он гомосексуалист. А что Корнеева? И здесь все типично. Пошла работать официанткой в ресторан «Русский самовар». Помыкавшись, в 1993 году Елена Коренева вернулась в Россию[2].

Это качество русской души следует отметить особо. Брежневский период был, пожалуй, самым спокойным в истории России. Никто не боялся остаться без работы, пенсия обеспечивала достойную старость, существовала бесплатная медицина, образование, жилье. Все были уверены в завтрашнем дне. Но нам не нужна уверенность в завтрашнем дне, нам нужен бунт — беспощадный и, главное, бессмысленный.

Спокойствие — это нечто чужеродное для русской истории и русского менталитета. У нас спокойных времен не было вообще, точнее, был один период — время так называемого развитого социализма, но это спокойствие воспринималось негативно, как застой, хотя, как уже говорилось, это было преувеличением.


[1] Бердяев Н. Русская идея// Вопросы философии. 1990. № 3. С. 151—152.

[2] Муж и любовник Елены Кореневой отметили серебряную свадьбу / "Только звезды №38. 01 октября 2011.