Sidebar

Что же является в рамках капиталистической цивилизации непреодолимым препятствием  для построения нового социального устройства?

Человечество шло по пути освобождения. Сначала человек был закрепощен как раб. Свободы не было вовсе. На смену этому неравенству пришло феодальное неравенство и крепостная зависимость. Эту зависимость сменило имущественное неравенство. Сначала в рамках капитализма оно было закреплено явно, потом более закамуфлированно.

Вернемся к точке отсчета современного капитализма. В те времена не было пиара, все было проще и прозрачнее, поэтому победители очень точно определили, у кого должна быть власть: кто обладает  капиталом, у того должна быть и власть.

После буржуазной революции, произошедшей в Англии в 1640 году, был установлен имущественный ценз для тех, кто имел право пользоваться плодами так называемой демократии. Активным избирательным правом могли пользоваться только очень богатые —  всего 0,04% взрослого населения страны. Абсолютно такая же ситуация возникла и после других буржуазных революций. Было бы странно, если бы было иначе. Зачем буржуазии завоевывать власть, чтобы отдавать ее другим?

Во Франции в 1791 году во время Великой французской революции только 16% взрослого населения имели право участвовать в выборах. После принятия Конституции 1791 года имущественный ценз был увеличен, а доля имевших право на участие в выборах снизилась до 8%. Такое «широкое» участие в выборах не устраивало власть имущих, и в 1817 году имущественный ценз был установлен в размере 300 франков прямого налога. Лишь 88—110 тыс. человек из 25-милионной Франции уплачивало такой налог, то есть всего 0,3% взрослого населения страны. Для получения же права быть избранным депутатом, необходимо было уплачивать налог свыше 1 тыс. франков и достигнуть 40-летнего возраста. Таких лиц тогда насчитывалось всего 15 тыс., то есть 0,06% населения[1]. Таким образом, Свободой и Равенством пользовались менее 1 % населения — это было Братство капитала.

Поэтому неслучайно один из самых ярких критиков марксизма и апологет либерализма К. Поппер признавал:

«…Исторический опыт Маркса оказал влияние не только на его общее видение отношений между экономической и политической системами, но и на некоторые его другие взгляды, в частности, на либерализм и демократию, которые для него были только прикрытием диктатуры буржуазии. Эти Марксовы взгляды представляли собой интерпретацию социальной ситуации того времени, которая казалась вполне верной, поскольку беспременно подтверждалась печальным опытом. Дело в том, что Маркс жил, особенно в свои молодые годы, в период наиболее бесстыдной и жестокой эксплуатации. И эту бесстыдную эксплуатацию цинично защищали лицемерные апологеты, апеллировавшие к принципу человеческой свободы, к праву человека определять свою собственную судьбу и свободно заключать любой договор, который он сочтет благоприятным для своих интересов»[2].

Впоследствии, укрепляя свою власть, буржуазия постепенно отменяла имущественный ценз и, только окончательно окрепнув, научившись манипулировать народными массами, отменила имущественный ценз полностью. Красивые лозунги о равенстве, свободе, власти народа, как раньше, так и сейчас, служат лишь ширмой, прикрывающей власть буржуазии.

Главный принцип современного, так называемого правого государства, где все равны перед законом, так же утопичен, как и принцип коммунизма. Как могут быть равны богач, могущий нанять адвоката, и бедняк? И если они равны, то зачем тогда вообще нанимать дорогого адвоката? Однако оплата адвокатов, начинающаяся от нескольких сотен долларов в час, показывает, насколько они важны. Просто так им такие безумные деньги никто бы не платил. А раз роль дорогого адвоката так велика, значит, не все равны перед законом. Это настолько очевидно, что не требует особых доказательств.

В результате, каким бы талантливым ни был молодой человек, у него изначально не равные возможности с отпрыском богача. Если у вас нет возможности оплатить учебу в Йельском, Гарвардском или аналогичном университете, то шансы принадлежать к элите у вас близки к нулю.


[1] Грачев М. Н., Мадатов А.С. Демократия: методология исследования, анализ перспектив. М., 2004.

[2] Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2 т. Т. 2. М., 1992. С. 142.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 100 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи

Идеологическое учение

Как социальная система капитализм имеет и свое идеологическое обеспечение — либерализм. Идеи классического либерализма восходят к эпо­хе буржуазных революций. В трудах основополож­ников этого учения Локка, Смита, Бентама, Милля, Спенсера и др. были сфор­мулированы исходные принципы либерализма. Стержневая идея либеральной идеологии —  свобода частного предпринимательства.

«С момента рождения ли­берализма и на протяжении более чем двухвековой его истории в его арсенале ведущее место занимала идея предоставления полного простора частнособ­ственнической инициативе и освобождения экономи­ческой деятельности от опеки государства»[1].

Либерализм родился и оформился как часть идеологии буржуазии, требовавшей предоставления себе прав и свобод в борьбе с монархией. Все идеи либерализма вытекают из этой  стержневой идеи. Например, идея разделения властей имеет в своей основе желание ослабить политическую власть с целью усиления в государстве власти экономической — принцип «разделяй и властвуй» в действии. Требование независимости СМИ, по сути, есть требование поставить СМИ под контроль капитала, так как ни одно СМИ не существует на поступления от продажи тиража, и выжить ему позволяют исключительно финансовые вливания: реклама, спонсорство, заказные статьи, блокирование[2], средства учредителей, меняющих свои деньги на политические дивиденды, приносимые СМИ. Провозглашение выборов как основы политической системы — не что иное, как превращение политиков в заложников капитала, так как любые выборы зависимы от денег.

Поэтому, если мы отбросим все идеологические штампы, то придется признать, что либерализм — это идеология предоставления власти наиболее успешным в предпринимательстве индивидам.


[1] Зеркин Д. П. Основы политологии.  Ростов н/Д., 1996. С. 372.

[2] С бизнес-структурами заключается договор, что любой негативный материал об этой структуре блокируется в данном СМИ, естественно, не бесплатно.

Сводные данные о менталитете «Самоактуализация»

Проповедуемое национальной элитой качество — самоактуализация.

Максима мировоззрения — «каждый должен самостоятельно добиваться самоактуализации своего творческого потенциала и делиться произведенным со всеми»

Идеальными качествами национального менталитета, благодаря которым развивается данная  модель общества, являются стремление к самореализации  и альтруизм.

Наиболее яркие носители данного типа менталитета — древние греки. Реальные качества национального менталитета, способствующие развитию данной модели общества, — стремление к самореализации и альтруизм.

Модель общества — полисная аристократия. Идеология — фашизм.

Образно говоря, вид спортивных состязаний — Олимпиада. 

Русскость?

Петровская насильственная европеизация господствующего класса со временем привела к тому, что русский народ раскололся на французско-говорящий высший свет и простой народ. Господствующий класс стал чужд России, а Россия — чужда господствующему классу. Еще в XIX веке Н. Я. Данилевский писал:

«Все, чему придается это название русского, считается как бы годным лишь для простого народа, не стоящим внимания людей более богатых или образованных»[1].

К простому народу — своему кормильцу — господствующий класс относился как к некультурному быдлу. Представители господствующего класса во всем стремились походить на Европу: в одежде, в манерах, в языке… Признаком культурности считалось только европейское образование.

«В настоящее время большинство русской интеллигенции не только анационально, но прямо антинационально. Оно порабощено социальным космополитизмом и сепаратизмом, и с этой точки зрения является явным и резким противником и врагом своей нации и своей Родины»[2].

Формируется атмосфера 17-го года. Интеллигенция выходит на площади, требуя либерализации на западный манер, другая часть на митинги не выходит, но поддерживает первую, о чем говорят не рекламируемые широко опросы. Конечно, по русской традиции, интеллигенция заискивает перед властью, но потом в кулуарах откровенно смеется и издевается над власть предержащими. Довольных властью в среде интеллигенции практически нет.

Верховная власть сама насквозь либеральна, ее идеал — западная демократия, тем не менее, она жестко подавляет выступления оппозиции. Она сама не знает, что делать и куда двигаться, а все ее начинания общество тихо саботирует.

Народ устал как от первых либералов-западников, так и от вторых, у него возрождается тоска по сильной руке, которая, наконец, наведет порядок.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было и с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек только 574 приняли священнический сан, то есть всего 25 %[3].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[4].

Иначе говоря, Россия начала ХХ века отнюдь не была тихой и богобоязненной страной высокой христианской морали и законности. Придется признать, что вся церковность простого народа держалась на принуждении. Сразу же после Февральской революции в 1917 г., когда Временное правительство отменило обязательное посещение молебнов в русской армии, состоявшей в основном из крестьян, 70% солдат перестали посещать церковь.

Патриарх Тихон — последний патриарх царской России — 9 октября 1989 года был канонизирован Архиерейским Собором РПЦ. Вряд ли у кого возникнут сомнения в авторитетности этого источника.

«Отныне Церковь отмежевалась от контрреволюции и стоит на стороне Советской власти»[5].

«Церковь возносит молитвы о стране Российской и о Советской власти»[6].

«Церковь признает и поддерживает Советскую власть, ибо нет власти не от Бога»[7].

«Пора <...> принять все происшедшее, как выражение воли Божией <...> осуждая всякое сообщество с врагами Советской Власти и явную или тайную агитацию против нее»[8].

«Мы <...> всенародно признали новый порядок вещей и Рабоче-Крестьянскую Власть народов, Правительство коей искренне приветствовали»[9].

«Мы <...> уже осудили заграничный церковный собор Карловицкий за попытку восстановить в России монархию из дома Романовых»[10].

«Молим вас со спокойной совестью, без боязни погрешить против святой веры, подчиниться Советской власти не за страх, а за совесть, памятуя слова апостола: "всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, — существующие же власти от Бога установлены»[11].

Таковы наставления последнего царского патриарха: не за страх, а за совесть подчиняйтесь Советской власти, которая есть выражение Божьей воли. Советская власть — выраженье Божьей воли? Да, это глубокое, мудрое наставление, которое лишь при поверхностной оценке непонятно. Как мы увидим далее, Патриарх раньше многих понял то, что было скрыто от обывателя.

Об уровне нравственности свидетельствует и тот факт, что в Санкт-Петербурге в 1913 г. число высших учебных заведений равнялось числу официально зарегистрированных публичных домов.

Кризис русскости с неминуемой неизбежностью привел к элитарно-властному дисбалансу. Уровень своего дохода русские дворяне пытались сделать столь же высоким, как и в Европе, не понимая, что благосостояние правящего класса в Европе во многом было результатом беспощадной эксплуатации колоний. Наше же дворянство в погоне за европейским уровнем потребления нещадно эксплуатировало русский народ, показывая пример невообразимого социального эгоизма. И здесь нет никакого преувеличения революционных писателей и публицистов, писавших об этом. Предоставим слово монархисту и консерватору П.И. Ковалевскому:

«Крестьяне зачастую теряли образ человеческий. Это были существа, очень похожие на человеческие, — мелкие, ху­дые, бледные, с косматой головой и с такой же бородой. Одевались они в тряпки из холста или в овечью шкуру, на ногах — опорки или тряпки. Жили они в землянках или в жал­ких хатках. Дальше своей деревни — мало кто знал другой свет. Эти крестьяне, главным образом, обрабатывали зем­лю, добывали хлеб и составляли из него деньги, которые затем должны были перейти в карман помещиков и управля­ющих. Правда, часть хлеба давали и крестьянам для еды, но этот хлеб часто бывал с примесью мякины… Личность таких несчастных как людей была ничем не обеспечена. Я лично видел случаи, когда отца семьи продавали в одну сто­рону, мать — в другую, а детей — в третью. Крепостные с лёгкой душой менялись на собак, лошадей и др. предметы. Управляющие и помещики проявляли свои права не только на женский труд, но и на личность женщины»[12].


[1] Данилевский Н. Я. Россия и Европа.  М., 1995. С. 79.

[2] Ковалевский П. И. Русский национализм. М., 2006. С. 45.

[3] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. Париж, 1991. С. 53

[4] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991, № 10. С. 140—141, 146.

[5] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.298.

[6] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.296.

[7] Акты патриарха Тихона. М., 1994. С.296.

[8] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М., 1998. С. 292.

[9] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М. 1998. С. 291—292.

[10] Акты патриарха Тихона. М., 1994, С.287.

[11] Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. М. 1998, С.295.

[12] Ковалевский П. И. Русский национализм. М., 2006. С. 31.