Sidebar

Кто на сайте

Сейчас 72 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи




Суть гражданской войны

Нищая, необученная Красная армия, в лаптях и с винтовкой, не могла разгромить Белую армию кадровых офицеров, а потом еще и разобраться с англичанами, французами, американцами и т.д. с их танками и самолетами, если бы не всенародная поддержка большевиков. Причем именно всенародная. Не только простые люди встали на защиту социалистического отечества, но и дворяне.

Таким образом,  самое яркое подтверждение того, что страна осознанно пошла по социалистическому пути развития, — это выигранная большевиками Гражданская война. А ведь на стороне белогвардейцев воевало более десятка самых передовых стран.

«Была немецкая, французская, английская, чешская, румынская, греческая, япон­ская, американская, польская… армии на территории Рос­сии. 1 миллион иностранных солдат на нашей территории! Деникин же получил от Англии пароходы с вооружением, снаряжением, одеждой и другим имуществом по расчету на 250 тысяч человек. Колчак уже в 1917 г. был в Англии и США, после Октября поступил на службу его величества короля Вели­кобритании, и в Сибири работал под контролем британско­го генерала Нокса и французского генерала Жанена. Под залог трети золотого запаса России он получил около мил­лиона винтовок, несколько тысяч пулеметов, сотни орудий и автомобилей, десятки самолетов, около полумиллиона комплектов обмундирования и т. п.»[1].

Конечно, Запад никому просто так помогать не будет. Как говорят в Англии,«У Англии нет вечных союзников и постоянных врагов, вечны и постоянны ее интересы». Белые воевали на деньги западных держав, при поддержке оккупационных корпусов и при условии территориальных уступок в случае победы. Это дает право некоторым исследователям говорить не о гражданской, а о национально-освободительной войне.

«Как известно, еще 23 декабря 1917 г. член правительства Великобритании лорд Мильнер и премьер-министр Франции Жорж Клемансо подписали в Париже конвенцию «О действиях на юге России», согласно которой «сферой влияния» Англии становились «казацкие территории, Кавказ, Армения, Грузия, Курдистан, а к Франции отходили «Бессарабия, Украина, Крым»[2].

Поэтому со стороны красных война была не только классовой, но и отечественной. Красные были не только революционерами, но и патриотами. Они боролись за независимость своей родины и против ее расчленения. Белые режимы были одновременно и антинародными, и антинациональными. Поэтому они с неизбежностью рухнули. Большевики победили, ибо за ними шла большая часть народа»[3].

Суть гражданской войны. В результате, в 1933 г. в Париже в своих воспоминаниях двоюродный дя­дя Николая II  великий князь Александр Михайлович пи­сал, что союзники собирались превратить Россию в свою колонию, а

«на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы про­тестовать против раздела бывшей Российской империи… »[4].

Сегодня стараются не вспоминать, что большевики выбили интервентов 14 государств с территории Российской империи, поскольку на сторону большевиков встал русский народ. Очень точную характеристику Гражданской войны дал один из самых непримиримых и активных борцов с советской властью Борис Савинков. Раскаявшись, он признал, что народ пошел за большевиками, а не за белогвардейцами.

«Для меня теперь ясно, что не только Деникин, Колчак, Юденич, Врангель, но и Петлюра, и Антонов, и эсеры, и «савинковцы»… не были поддержаны русским народом и именно поэтому и были разбиты. Правда заключается в том, что не большевики, а русский народ выбросил нас за границу, что мы боролись не против большевиков, а против народа…. Когда-нибудь… это… поймут даже эмигрантские «вожди»[5].

Война, к сожалению, — это всегда жертвы. Сейчас часто преувеличивают кошмар красного террора. Однако, говоря о терроре, надо учитывать, что время тогда было другое, и ту историческую ситуацию необходимо сравнивать не с сегодняшним днем, а с деятельностью белогвардейцев и обстановкой в других странах. В других странах тоже был голод, забастовки, убийства активистов профдвижения, расстрелы полицией демонстраций и т.д. Такое уж было негуманное время. Белогвардейцы также не церемонились с большевиками — и расстреливали без суда, и звезды на лбу вырезали. Большевика С.Г. Лазо и его соратников А.Н. Луцкого и В.М. Сибирцева японские интервенты после пыток сожгли в паровозной топке.

«На конец 1918 г. в Советской России в заключении было чуть больше 42 ты­сяч контрреволюционеров, бандитов, спекулянтов. А в цар­стве «белых» только на востоке страны находилось около 1 млн. в концлагерях и 75 тысяч в тюрьмах, то есть в 20 с лишним раз больше. Если учесть, что в Европейской (Советской) России населения было, по крайней мере, в 10 раз больше, то террор белых должно по масштабам считать в 200 раз более ужасным»[6].


[1] Бенедиктов Н.А. Русские святыни. М., 2003. С. 136.

[2] Фишер Л. Жизнь Ленина. Т. 2. М., 1997. С. 4—5.

[3] Семенов Ю.И.  Философия и общая теория истории. Основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней. М., 2003. С. 575.

[4] Кожинов В.В. Загадочные страницы истории XX века // Наш современник, 1994, № 11—12. С. 246—247.

[5] Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. Кн. 2. 4-е изд. М., 1986. С.258

[6] Бенедиктов Н. А. Русские святыни. М., 2003. С. 137.

Сводные данные о менталитете «Солидарность»

Проповедуемое  национальной элитой качество — солидарность.

Максима мировоззрения: «добиваться успеха надо совместными усилиями, распределять добытое — по нужде каждого».

Идеальными качествами национального менталитета, благодаря которым развивается данная  модель общества, являются  сотрудничество и альтруизм.

Наиболее яркие носители данного типа менталитета — русские. Реальные качества национального менталитета, способствующие развитию данной модели общества —  альтруизм, справедливость, патернализм, чувство долга, нравственность, патриотизм.

Модель общества — социалистическая. Идеология — социализм.

Образно говоря, вид спортивных состязаний — кулачный бой.

 Масштабы массовых кулачных боев были самыми различными. Бились улица на улицу, деревня на деревню, «стенка» на «стенку» и т.п. Иногда кулачные бои собирали по несколько тысяч участников. У «стенки» был предводитель. В разных областях России его называли по-разному: «башлык», «голова», «староста», «боевой староста», «предводитель», «старый чоловик», «атаман». Накануне боя руководитель каждой стороны вместе с группой своих бойцов разрабатывал план предстоящего боя. Например, выделялись сильнейшие бойцы и распределялись по местам вдоль всей «стены» для руководства отдельными группами бойцов, составлявших боевую линию «стены»; намечались резервы для решительного удара и маскировка в построении главной группы бойцов; выделялась особая группа для того, чтобы выбить из боя какого-нибудь определённого бойца со стороны противника и т.п. Во время боя руководители сторон, непосредственно участвуя в битве, подбадривали своих бойцов, определяли момент и направление решительного удара.

Февральская революция 1917

Наступил 1917 год. Развал экономки, закрытие заводов, громадные военные потери (более 9 млн, в том числе 1,7 убитыми), разложение монархии. В феврале в Петрограде начался голод. Заводы охватили забастовки, с каждым днем число бастующих увеличивалось. На улицу вышли сотни тысяч людей.

 Все попытки подавить революцию не увенчались успехом. Переломный день —  26 февраля. Ночью власти провели массовые аресты, а днем расстреляли демонстрацию. Это вызвало громадное возмущение. Личный состав 4-й роты запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка открыл огонь по полицейским. 27 февраля к революционным массам присоединились около 70 тыс. солдат запасных батальонов Волынского, Преображенского, Литовского, Московского резервных полков и других частей. На сторону революции перешла значительная часть Петроградского гарнизона. Части, посланные с фронта, отказывались стрелять в народ и, более того, переходили на сторону восставших. В конце концов, на сторону революции перешел даже царский конвой. Эта весть особенно поразила Николая II.

 Царь полностью лишился поддержки. Его не поддерживал никто: ни рабочие, ни крестьяне, ни солдаты, ни бывшие министры, ни думцы, ни личная охрана, даже родной брат приветствовал революцию.

Подчеркнем еще раз: царя свергли не большевики. Лет десять тому назад эту банальную истину не стоило даже писать, но сегодня, вследствие падения уровня образования, многие действительно уверены, что большевики свергли царя.

Итак, 27 февраля 1917 года в России произошла Февральская революция. Совершена она была частью господствующего класса, но при всеобщей народной поддержке.

3 марта оставшийся в одиночестве и неподдерживаемый никем Николай II отрекся от престола. Ленин в это время был за границей в Цюрихе, Зиновьев в Берне, другие пребывали в ссылке и значимого влияния на ход Февральской революции не оказали. Более того, Февральская революция для Ленина, по свидетельствам некоторых историков, была неожиданностью.

«Ленин был в Швейцарии и за месяц до февраля и не предполагал, что будет переворот. 22 января 1917 года в Швейцарии в док­ладе для молодежи В. И. Ленин говорил: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». Троцкий был в Америке, Сталин в Сибири, а из членов будущего состава ЦК, избранного в августе 1917 года на VI съезде партии большевиков, никого в фев­рале не было в Петрограде»[1].

Таким образом, говорить, что большевики свергли царя, можно с тем же успехом, как и утверждать, будто большевики сдали Москву Наполеону.

Россия нуждалась в рывке, господствующая социальная система тормозила развитие страны, в результате чего не актуализировался русский потенциал.

«Чаадаев думал, что силы русского народа не были актуализированы… они остались как бы в потенциальном состоянии. …Неактуализированность сил русского народа в прошлом, отсутствие величия в его истории делаются для Чаадаева залогом возможности великого будущего. И тут он высказывает некоторые основные мысли для всей русской мысли XIX в. В Рос­сии есть преимущество девственности почвы. Ее отста­лость дает возможность выбора. Скрытые, потенциаль­ные силы могут себя обнаружить в будущем. «Прошлое уже нам не подвластно, — восклицает Чаадаев, — но будущее зависит от нас»[2].

На смену отжившей социальной системе должна была прийти новая. Но какая? Здесь мы приведем известную цитату французского психолога и социолога Густава Лебона, именно в ней, думается, заключен ответ на этот вопрос.

«Из всех ошибок, порожденных историей, самая гибельная та, ради которой пролилось без пользы всего больше крови и произведено всего больше разрушений; эта ошибка — мысль, что всякий народ может изменить свои учреждения по своему желанию. Все, что он может сделать — это изменить названия, дать новые имена старым понятиям»[3].


[1] Бенедиктов Н. А. Русские святыни.  М., 2003.  С. 133.

[2] Бердяев Н. А. Русская идея.  М., 2000.  С. 11.

[3] Лебон Г. Психология социализма.  М., 2005.  С. 13.