Sidebar

Кто на сайте

Сейчас 12 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the soviet union

The-Soviet-Union

ussr3.jpg

the-soviet-union

Связанные статьи




Советский социализм

Почему Россия выбрала социализм? До революции в России национальная идеология выражалась в триединой формуле «Самодержавие — Православие — Народность». Социализм давал такую же национальную идеологию в несколько измененном виде, отвечающем духу времени.

Советский социализм

Самодержавие. В социалистическом государстве самодержавие заменялось однопартийной системой, в то время как на Западе идеалом была многопартийная система. Основной чертой самодержавия являлась единоличная неограниченная власть царя. То же самое было и в советском государстве, единственное отличие заключалось в том, что царя в России называли «Царь-батюшка», Петр I в 1721 г. получил титул «Отца Отечества», а в советском государстве главу называли «Отец всех народов». Очевидно, что данные русские ценности политического устройства прямо противоположны западному либерализму с постоянной борьбой партий, выборами, разделением властей, балансом сил и т.д. В России народ сражался на поле брани «За веру, царя и отечество», в Советском Союзе — «За Родину, за Сталина». Слово «вера» отсутствует во втором выражении, но часто оно подразумевалось, как само собой разумеющееся. Этой верой был коммунизм. Многие бойцы Красной армии перед решающим сражением писали: «Если я погибну в бою, прошу считать меня коммунистом». На Западе ничего подобного, естественно, не было, а выражения: «за Родину, за Клинтона» или «если я погибну в бою, прошу считать меня демократом», — выглядят просто комично.

Православие — это приоритет духовного над материальным. В Советском Союзе высмеивались мещанство, вещизм, страсть к приобретательству.

«В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес, и это будет способствовать хозяйственному развитию це­лого, это будет выгодно для общества, нации, государ­ства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, об­ществу, целому, и тогда получишь все, что тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм, и в этом его правота. Совершенно ясно, что второй принцип отно­шения к хозяйственной жизни более соответствует хри­стианству, чем первый. Первый принцип столь же антих­ристианский, как антихристианским является римское по­нятие о собственности»[1].

Православие — это религия беззащитных, нищих. Недаром на Руси юродивые считались святыми. Так что в утверждении некоторых религиозных мыслителей, что Христос был первым социалистом, есть доля истины, и большая доля. Православие — это вера в то, что мы поклоняемся истинным ценностям. Католический, а тем более протестантский Запад считался отпавшим от истинного христианства, отсюда и название «православие». Россия считалась носителем истинных ценностей: «Москва — третий Рим», русский народ — богоносец. Вплоть до начала XX века русские верили, что их православная вера — единственно верная.

Коммунизм в том смысле, в котором его понимали простые люди, это также вера бедных и беззащитных. И это единственно верная вера. На Руси веками громили сектантов, в Советском Союзе — диссидентов. На Западе все наоборот: во-первых, господство плюрализма, где каждый выбирает себе веру по вкусу, во-вторых, вера не имеет такого значения в жизни западных людей.

«Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве как Третьем Риме. Религиозный раскол XVII века обнаружил, что московское царство не есть Третий Рим. Менее всего, конечно, петербургская империя была осуществлением идеи Третьего Рима. В ней произошло окончательное раздвоение. Мессианская идея русского на­рода приняла или апокалиптическую форму или форму революционную. И вот произошло изумительное в судьбе русского народа событие. Вместо Третьего Рима в Рос­сии удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Третий Интернационал есть тоже священное цар­ство, и оно тоже основано на ортодоксальной вере. На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а русская национальная идея. Это есть трансформация русского мессианизма. Западные коммунисты, примыкающие к Третьему Интернационалу, играют унизительную роль. Они не понимают, что, присоединяясь к Третьему Интернационалу, они присоединяются к русскому народу и осуществляют его мессиан­ское призвание. Я слыхал, как на французском коммуни­стическом собрании один французский коммунист гово­рил: «Маркс сказал, что у рабочих нет отечества, это было верно, но сейчас уже не верно, они имеют отечество — это Россия, это Москва, и рабочие должны защищать свое оте­чество»[2].

Интересно, что и многие известные деятели марксизма (например, В. Вейтлинг, А. Виллих, К. Шаппер) считали коммунизм «последней великой религией».

Народность в официальном советском лексиконе заменялась терминами «коллективизм», «взаимопомощь» и т.д., а часто не заменялась вовсе: «народное хозяйство», «народный артист» и т.д. Народность, коллективизм — прямые противоположности западного индивидуализма.

Итак, русский народ выбрал социализм как строй, наиболее полно воплощающий русское мировоззрение. Социалистическая революция сметала все чуждое, наносное, нерусское, все то, что нам досталось от реформ Петра I, в этой связи то, что Москва — исконно русская столица вновь обрела свой статус, было символично.

«Марксизм столь нерусского происхождения и нерусского характера приобретает русский стиль, стиль восточный, приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом»[3].

Монархисты, оказавшиеся за границей, ненавидевшие большевиков, все равно были вынуждены признать:

«Большевизм привился не потому, что в нем открыта была новая, марксистская правда, но главным образом вследствие старой правды, в большевизме ощущаемой»[4].

Образно говоря, советский социализм — это монархия, адаптированная к современным условиям. Все, что могли, в СССР от монархии взяли, что не взяли — взять было просто невозможно.

А либеральные реформаторы, которые изрекали: «Признаем же нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализму» (П. Струве), учились капитализму в одиночестве и уже не в этой стране.


[1] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997. С. 409.

[2] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997. С. 371.

[3] Подберезкин А., Макаров В. Стратегия для будущего президента России: Русский путь. М., 2000. С. 21.

[4] Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998. С.115.

§ 2. Историческая неизбежность рождения советского проекта

§ 2. Историческая неизбежность рождения советского проекта

Солидарность

Можно сказать, солидарность — это справедливость плюс нравственность. То есть общество должно быть не только справедливым, но и в высшей степени нравственным. Ситуация, когда банда справедливо распределяет награбленное, неприемлема, солидарность и грабеж несовместимы. Вообще, если кратко, то солидарность — это нравственная справедливость.

Солидарность — (лат. solidus — прочный) — единство убеждений и действий, взаимная помощь и поддержка. Это понятие приобрело в русской философии особую значимость в связи с распространением в России идей социализма.

Оно встречается уже у Герцена и петрашевцев, но одной из центральных категорий социальной философии оно стало у идеологов народничества с кон. 60-х гг. XIX в. В воззрениях Лаврова, М. А. Бакунина, Л. И. Мечникова, Кропоткина, Михайловского и др. деятелей народнического движения солидарность. рассматривается как важнейший фактор развития человеческого общества, возрастание которого ведет к прогрессу и всеобщему благоденствию, а утрата — к взаимной борьбе за существование, нищете и эксплуатации.

Бакунин, напр., понимая солидарность как согласование всех материальных и общественных интересов каждого с человеческими обязанностями каждого, рассматривает ее в теснейшей связи со свободой и характеризует последнюю как развитие и «очеловечение» солидарности.

Еще более широким было понимание солидарности у Лаврова, который усматривал ее не только среди людей, но и в органическом мире в целом. Взаимная поддержка и солидарность обеспечивает, считал он, выживание вида в борьбе с др. видами и является фактором его прогрессивного развития.

Человеческая солидарность стала разрушаться под влиянием индивидуализма и стремления к наживе. На передний план был выдвинут личный интерес, который привел к всеобщей борьбе всех против всех. В этих условиях и возникли учения социализма, призванные вернуть общество к началам солидарности как средству достижения всеобщего равенства и благоденствия.

Общественная солидарность, по Лаврову, может быть прочной лишь при устранении экономической конкуренции. В качестве нравственной задачи он выдвигал необходимость вырабатывать в себе и в других те «привычки солидарности», без которых осуществление лучшего общественного строя совершенно немыслимо.

Михайловский понятие солидарности тесно увязывал с понятием «кооперация «. Солидарность считал он, может существовать только между людьми, равными по положению в обществеве, а такое равенство возможно лишь в условиях простой кооперации, где отсутствует разделение труда между отдельными членами, общая цель вызывает взаимопонимание и как следствие — солидарность интересов и взаимопомощь.

Л. И. Мечников поместил понятие солидарность в самый центр своей социологической концепции, рассматривая рост солидарности в обществе как главную движущую силу исторического прогресса. Как и Лавров, он считал, что явления солидарности существуют уже в органическом мире.

«Биология — изучает в области растительного и животного мира явления борьбы за существование, социология же интересуется только проявлениями солидарности и объединения сил, т. е. факторами кооперации в природе»[1].

Причем если Бакунин тесно связывал солидарность со свободой человека, то Мечников рассматривал факты «принудительной солидарности» и «вынужденной солидарностью», связывая их с уровнем развития кооперации. Степень же свободы, по Мечникову, показывает уровень солидарность, являясь критерием прогресса. Согласно Мечникову, общество в основном проходит те же ступени солидарности, что и органический мир в целом. Подневольные союзы, держащиеся внешней принудительной силой, сменяются подчиненными союзами, возникающими вследствие разделения труда, которые, в свою очередь, должны уступить место свободным союзам, объединяющим индивидов в силу их «сознательного стремления к солидарности».

В работах Кропоткина термин « солидарность» встречается реже, чем у др. идеологов народничества, и обычно заменяется термином «взаимная помощь», выражающим то же самое содержание. Все это свидетельствует о том, что понятие «солидарность» является одним из наиболее характерных в народнической социологии и философии истории.

Оригинальная трактовка солидарности дана Левицким в рамках его концепции «органического мировоззрения». Она связана с «метафизикой временного процесса «, где солидарность рассматривается как «фактор развития», получивший наивысшее развитие в христианстве, которое «является наиболее чистым выражением солидарности, переросшей семейные, феодальные, клановые, национальные и прочие рамки»[2].


[1] Мечников Л. И. Цивилизация и великие исторические реки. - М., 1924. - С. 43.

[2] Левицкий С.А.Основы органического мировоззрения. -  Франкфурт-на-Майне, 1948. - С. 150.